Из хорошей семьи

Евгений увидел, как под натянувшимся зеленым ситцем проступают контуры трусиков, и заставил себя отвести взгляд.

Перед глазами оказалась какая-то сложная медицинская таблица, и, пытаясь понять, о чем в ней речь, Евгений немного отвлекся.

– Я дам вам молоко, – Лидия Александровна вынырнула из шкафа, держа в руках две бумажные пирамидки, – оно хорошее, с витаминами, возьмите!

Евгений покачал головой.

– Нам выдают, – улыбнулась она, – положено усиленное питание, и пациентам, и нам.

– Раз положено, так питайтесь!

– Ой, вечно завхоз забудет, а потом сразу за три месяца привезет, так что до срока все равно не успеешь выдуть, разве что молочные ванны принимать, чтоб не пропало."

"– Нам вино давали, оно, слава богу, не портится. Оптом даже лучше было, – заметил Евгений, отгоняя от себя навязчивый образ Лидии Александровны в молочной ванне.

Она положила пакеты молока возле его куртки. Вода в банке забулькала.

– А вы сегодня дежурите? – спросил Евгений.

Лидия Александровна отмахнулась:

– Нет, просто работы по уши. Очень много эмпием идет, всех пунктировать надо, потом истории писать… Видите, что у меня на столе? Одно могу сказать – по части писанины ваши любимые Маркс и Энгельс просто дети по сравнению с докторами. Даже в кошмарах им такое присниться не могло. Марксу, может, разок привиделось, но он подумал, нет, не могут люди столько писать, повернулся на другой бочок и спокойно спал себе дальше.

Евгений улыбнулся и не стал спорить. За окном сгустилась темнота, и ничего не было видно, но чувствовалось, что там пустырь, а дальше, за накипью промзон и гаражей, город совсем кончается.

Послышался лай собаки, одинокий, глухой, как в опустевшей деревне.

– Насыпайте, – Лидия Александровна с помощью черенка ложки поддела крышечку кофейной банки, – берите сухари и хлеб с вареньем.

Только кипяток был разлит, от чашек пошел ароматный парок и Ледогорова срезала верхушку пакетика молока подозрительно медицинскими ножницами, как дверь открылась, и на пороге показался молодой парень с рентгеновскими снимками.

– Лидия Александровна, гляньте, нет ли пневмоторакса?

Она подошла к висевшему на стене загадочному жестяному ящику и нажала выключатель. Передняя стеклянная стенка ящика замерцала молочно-белым ярким светом, моргнула и погасла.

– Да гребаный ты по голове! – Лидия Александровна сильно стукнула ящик сверху, сбоку, а потом дала контрольный снизу. Капризный прибор моргнул пару раз, но потом все же загорелся.

Врачи прикрепили к нему рентгеновские снимки и принялись их разглядывать, причем молодой обратным концом шариковой ручки выводил какие-то линии, а Ледогорова отрицательно качала головой.