Из хорошей семьи

Евгений засмеялся, покрутил бумажку в руках, сел, нашел ту самую единственную ручку, которая пишет, да и вывел в ведомости «хорошо». Лидия Александровна победила его, а капитулировать тоже надо достойно.

Он забежал в учебную часть отдать ведомость и успел в самый последний момент, когда сотрудница уже закрывала двери на ключ.

Евгений так привык сломя голову нестись с работы домой, что сейчас почувствовал себя будто заброшенным на другую планету.

Даже знакомая улица Льва Толстого казалась новой и неизведанной местностью, наверное, потому что он впервые шел по ней не спеша, оглядываясь по сторонам. Внезапно оказалось, что зимний вечер на Петроградской стороне сумрачен, таинственен и тревожен.

Евгений посмотрел на темные узкие дома, обступившие площадь, и спустился в метро, сам не зная, куда ехать.

Народу в вагоне было довольно много, но не сверх меры, Евгений смог устроиться в углу возле двери с надписью «не прислоняться», но на «Технологическом институте» людей сильно прибавилось, так что прислониться все-таки пришлось."

"Глядя на черноту за окном, он размышлял о своем будущем. Никто не может заставить его написать заявление по собственному желанию, если такового желания он не имеет, а уволить его на том основании, что его отец – патологический убийца… Нереально. Во-первых, отец умер до суда, значит, официально не считается преступником, а во‐вторых, несмотря на вопли великих специалистов о генетике, законы наследственности и уголовное законодательство – вещи совершенно разные и не пересекаются никак. Как минимум наследственность должна идти впереди закона. Нет, тут ситуация такая, что общественность всеми руками и ногами «за», и судья тоже по-человечески согласится, что нечего к детям подпускать сына маньяка, но через силу, со слезами вынужден будет признать увольнение незаконным и потребовать у администрации восстановления Евгения на работе.

Расписание занятий составляет завуч кафедры, и опальному преподавателю Горькову достаточно только написать докладную на имя заведующего или декана, что ему не дают положенных часов, и все. Дальше можно спокойно ходить на работу и читать журнальчик, ибо то не его печаль, если завуч не умеет распределять преподавательскую нагрузку.

Зато придется неукоснительно соблюдать трудовую дисциплину. Не опаздывать, не уходить пораньше, ни на секунду не увеличивать время обеда. Привести в идеальный порядок все бумаги, заполнить план работы преподавателя, обновить конспекты лекций. Канцелярщина не пугает, мало ли он ее повидал за время службы, а вот с рабочим временем не выйдет.