Суженые из другой галактики. Отбор для землянки

Сейзар тепло улыбнулся мне, вставая рядом. Но в зале повисла гробовая тишина. Кто-то ахнул. Кто-то отпрянул. Не сразу поняла по какой причине. Я чувствовала холод. И не сразу поняла, что из-за злости мои руки загорелись серебристым сиянием, а из рук потек наружу лиафрит. Не успела остановить его, как серебристый свет хлынул из моих ладоней, вырвался наружу и растекся по полу, как живой туман, сверкая и переливаясь. Он полз в сторону саф Элдрии, и её глаза расширились от ужаса. И я не могла остановиться, так как злость еще клокотала в сердце. Тогда ко мне подошёл Лейвир. Он мягко взял мою руку, его пальцы сомкнулись вокруг моих, и я почувствовала, как он притянул мою энергию в себя.

— Дыши, — прошептал он. — Ты в порядке. Всё под контролем.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох — и серебристый туман дрогнул, заколебался, а потом потянулся обратно ко мне, впитываясь в кожу.

Когда я открыла глаза, все смотрели на меня с удивлением. Некоторые с благоговением. Вспомнила слова Атиша: «Почти никто из адаронок не умеет выпускать лиафрит, и тем более управлять им. Они только делятся им с мужчинами. Обычно управлять лиафритом могут только мужчины. И в основном высокородные».

Обо мне знали не многие. Теперь все это увидели. Раздался ещё один голос — тёплый, спокойный, но не допускающий возражений.

— Решение принято. Лиафрит подтвердил его. — К нам подошла саф Ильфие, мать Дейвина. Она вышла вперёд, её золотистые глаза скользнули по залу. — И, если у кого-то есть претензии к воле лиафрита, пусть выскажет их Совету Десяти.

И тут дверь в зал распахнулась.

— Долго ждать не придётся, — раздался низкий, властный голос. — Можно высказаться прямо сейчас.

Все обернулись. В проёме стоял мужчина, один из Совета Десяти. Он был огромным. Широкие плечи, мощная грудь, обтянутая тёмно-синим камзолом, расшитым серебряными узорами. Его длинные, до пояса, волосы были заплетены в тяжёлые косы, перехваченные драгоценными застёжками. Лицо — резкое, с высокими скулами и пронзительными тёмно-синими глазами, которые, казалось, видели насквозь. За его спиной развевалась накидка, усыпанная мерцающими кристаллами, и каждый его шаг отдавался по залу, будто удар грома. Все, как один, склонили головы. В том числе и я, последовав примеру моих мужей. Кроме саф Элдрии. Она стояла, высоко подняв подбородок, но я видела, как дрогнули её пальцы. Советник посмотрел на неё.

— Саф Элдрия, — его голос был тихим, но таким опасным, что по спине пробежали мурашки. — Вы действительно считаете, что сегодняшний праздник — подходящее место для ваших выходок?

Она не ответила. Его взгляд скользнул ко мне, и я невольно сжалась. Но в его глазах не было гнева. Было любопытство. А потом — что-то мягкое, теплое, почти одобрительное.