Доминика из Долины оборотней

Потом я услышала шипение, и раны ощутили приятную прохладу. Я скосила глаза, чтобы увидеть Фрэнка, но не свою ногу. Он что-то распылял на неё из небольшого баллончика. Словно почувствовав мой взгляд, он повернулся ко мне и улыбнулся.

– А медикаменты-то тут весьма современные. На все случаи жизни запаслись. Извини, Солнышко, но мне придётся наложить на раны повязку. Это... болезненно, но необходимо, чтобы не занести в раны грязь. Я, конечно, продезинфицировал их, но…

– Ладно, – кивнула я. – Надо, значит, надо. Тем более, после укола я почти не чувствую боли. Почти…

Я снова перевела взгляд на потолок и сморщилась, когда ткань легла на открытую рану. Всё равно больно, но я не стану этого показывать, Фрэнк и так расстроен.

– А что это вообще за место? – чтобы как-то отвлечься, спросила я. – Ну, вот эта вот комната. Здесь такая толстенная дверь, словно это – бомбоубежище на случай ядерной войны.

– В каком-то смысле так оно и есть. Только защитить должно не от бомбёжки, а на случай, если «мутанты» вырвутся на свободу. Персонал сможет здесь отсидеться, пока не придёт помощь. Эта комната считается неприступной.

– Считалась, – с улыбкой поправила я.

– Просто они никогда не имели дела с гаргульей, – Фрэнк сделал паузу, после чего осторожно уточнил. – Ты ведь уже знаешь, кто я такой, верно? Судя по твоему вопросу Эрику…

– Да. Вчера догадалась. Твои крылья. Они точно такие же, как у Рэнди. – Фразы получались рубленные, боль от повязки становилась всё ощутимей. Не представляю, как бы я выдержала это без обезболивающего? Орала бы, наверное.

– Рэнди, – в голосе Фрэнка явно послышалась улыбка. – Потерянная дочка Коулберта. Вся семья была в шоке, узнав о её существовании. В приятном шоке, конечно. Подумать только – количество девочек в нашей семье неожиданно увеличилось вдвое.

– У вас такая маленькая семья? – удивилась я.

– Семья-то большая, но рождались почему-то одни мальчики. Рэнди – вторая девочка за семь поколений. Уж не знаю, почему так вышло. Кстати, я закончил перевязку, так что можешь выдохнуть. У тебя есть ещё какие-нибудь повреждения? Ещё что-нибудь болит?

– Не знаю, – растерялась я. – Нога так болела, что на её фоне остальное как-то не чувствовалось. Но, знаешь, голова, оказывается, просто трещит.

Чуткие пальцы аккуратно исследовали мою голову.

– Никаких внешних повреждений нет. Хотя... Это ни о чём не говорит. Тебя по голове не били?

– Не знаю, меня усыпили. Но мои похитители говорили, что за синяки на «образцах» их премии лишают, так что обращались со мной аккуратно.

– Усыпили? Скажи, а ты проснулась сама, или?..

– Или. Меня разбудили. Нашатырём. Один из... не знаю, кто они, те, кто меня... обследовали, в общем, он сказал другому, что мне вкатили лошадиную дозу снотворного.

– Видимо, от этого голова и болит.