Доминика из Долины оборотней

И, в отличие от наземных зданий, где можно выбраться через окна или просто проломить стену, тут все эти варианты отпадают.

– Под землёй, – пробормотала я, пытаясь это осмыслить. Сколько этажей вниз пробежал Фрэнк? А как глубоко я сама находилась до того, как он меня спас? Хорошо, что у меня нет клаустрофобии, хотя мысль об огромной массе земли у меня над головой несколько... напрягала.

– Да, под землёй, – кивнул Фрэнк. – И теперь выбираться наверх через главный вход опасно. Допустим, стрелки меня не увидят – я двигаюсь слишком быстро. От пуль я тоже смогу тебя укрыть, если мы всё же попадём под обстрел. Но что, если они используют ядовитый газ, например? Или что-то ещё, от чего я не смогу тебя защитить. Ну, я не знаю, электрические разряды или кислоту, что там придёт в их больные параноидальные головы? Нет уж, отсидимся здесь, пока не придут остальные и не разберутся со всем этим безобразием.

– Остальные?

– Конечно. Обе наши семьи объединились, чтобы раздавить эту гидру. Просто так вышло, что я оказался ближе всех, остальным нужно время, чтобы добраться сюда.

– А как ты меня нашёл? Я верила, что ты меня спасёшь, но как?

– Я всё тебе объясню, обещаю. Но сейчас нужно позаботиться о твоих ранах. Отпусти меня, Солнышко, я поищу аптечку, она должна быть где-то здесь.

Словно в подтверждение его слов нога заболела будто бы ещё сильнее. Расцепив руки, я проводила взглядом Фрэнка, исчезнувшего за небольшой дверью, после чего занялась-таки ревизией своего тела. Первое, что бросилось в глаза – моя одежда исчезла. Вся, судя по тому, что я ощущала покрытие дивана голой попой, даже трусов на мне не было. Лишь коротенькая больничная распашонка с завязками на спине. Спереди она всё же прикрывала меня, более-менее, а вот сзади, видимо, нет. Сев, я пошарила по спине и поняла, что завязаны только самые верхние «верёвочки», и если я встану...

– Фрэнк, а какой-нибудь одежды там нет? – крикнула я.

– Сейчас поищу, – откликнулся он.

Разобравшись с одеждой, я решилась, наконец, взглянуть на свою ногу, и мне стало дурно. На левом бедре красовались два сильных ожога, размером почти с мою ладонь каждый. Причём, один был немного «полегче» – кожа была вся в пузырях и сильно покраснела, точнее сказать – покоричневела, но это всё же было не так уж и страшно – я как-то случайно прислонилась рукой к раскалённому утюгу, и картина была похожей, только намного меньше.

А вот вторая рана выглядела страшно. Кожа практически обуглилась, пузыри, которые там, видимо, были – полопались, из раны сочилась сукровица.

Я рухнула плашмя на диван, вперив невидящий взгляд в потолок, и стала глубоко и размеренно дышать, стараясь прогнать тошноту – комок подкатился к самому горлу. Я пыталась прогнать из памяти это страшное зрелище, но оно стояло перед глазами.