Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

И надежда в душе Вербова на возвращение прежних отношений с любимой женщиной вспыхнула с новой силой. Он не знал, почему Инга сделала этот шаг – вышла замуж за другого человека вопреки возникшей между ними эмоциональной близости, а потом ушла от мужа, но счастливой она не выглядела, и шанс вернуть упущенное у Дениса был. Он это почувствовал.

Вершинина ушла, пожелав всем приятно провести время.

Провожать её Вербов не решился.

К нему подсел запыхавшийся Лобанов, жарко выдохнул:

– Ну, как она? О чём говорили?

– Больше не импровизируй, – хмуро сказал Денис. – А то она могла подумать чёрт-те что. Ни о чём мы не говорили.

– Мне просто стало тебя жалко, сидел с такой несчастной физиономией.

– Осчастливил, спасибо.

– Не люблю, когда мои друзья страдают. Человек рождён для счастья, а не для мук, даже если зачат по глупости.

– Ты ещё мне услуги свата предложи.

– Нет, на это я не пойду, – засмеялся капитан. – Потом окажется, что она стерва, и я же буду виноват во всём. Меня тоже вон друзья хотят женить, потому что люди не выносят, когда другим хорошо. Но я не поддаюсь.

– Ладно, я к себе, останешься за старшего.

– Как прикажете, товарищ полковник! – козырнул Лобанов.

Вербов вышел из «Клуба» и столкнулся нос к носу с Карбидовым.

– На ловца и зверь, – удовлетворённо отреагировал начальник службы безопасности базы. – Прибыл гонец из столицы, хочет с вами поговорить.

– Кто? – очнулся от своих размышлений Вербов.

– Большая чекистская шишка, генерал ФСБ Крымзков.

– Не знаю такого.

– Я тоже до сего вечера его не знал, но это не освобождает нас от беседы с ним.

– Я же подписывал неразглашение.

– Очевидно, этого мало, либо вас ждёт дополнительный инструктаж.

Посланец ФСБ ждал их в штабе дивизиона.

Адъютант Шманкевича попросил обоих подождать, и Вербов с Карбидовым присели на стульчики у стены.

Ждать пришлось четверть часа. Наконец селектор на столе адъютанта звякнул, и молодой лейтенант флота в белой рубашке с галстуком пригласил обоих в кабинет командира дивизиона.

Кабинет был невелик. Ничего лишнего, что подчёркивало бы характер хозяина кабинета, в нём не было: стол, правда, большой, не меньше министерского, с десяток стульев, монитор компьютера слева от кресла, сейф, флаг России, морской штандарт и портрет министра обороны на стене – вот и весь интерьер.

Гость Шманкевича повернулся лицом к двери. Он был суров лицом, лыс и худ, как узник концлагеря. Серые глаза смотрели из-под седых бровей холодно и оценивающе, твёрдые губы создавали впечатление щёчек слесарных тисков. Одет генерал был в тёмно-серый костюм с жемчужным отливом, под которым виднелся белый джемпер.

– Товарищ капитан первого ранга, разрешите войти? – вытянулся Вербов.

– Без церемоний, полковник, – буркнул Шманкевич.