Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

Честное слово! Хочу сначала убедиться, что мои догадки верны.

– Ах, догадки, – язвительно скривил губы Пальковский.

– Андрон Рифгатович, – сдвинула брови Инга, – держите себя в руках.

– Молчу, молчу… ваши коллеги сумели бы развязать ему язык.

Дрёмов посмотрел на Вербова, пожал плечами, как бы говоря: какая муха его укусила?

– Идёмте, – сказал Вербов. – О гиперборейцах… и о немцах поговорим позже.

– Я никого не хотел обидеть, – глухо сказал Пальковский.

– Да я вас особенно и не виню, – дружеским тоном ответил Дрёмов. – Мы все устали, нервы напряжены.

– Но ведь вы наверняка знаете, что такое Купол.

– Позвольте вам не отвечать, дружище.

Вербов глянул на Ингу, глазами указал на Пальковского: присматривай за ним. Она поняла, кивнула еле заметно.

Двинулись дальше.

Тоннель полез в гору, идти стало трудней.

Источником свечения оказалась очередная перегородка, вернее, «грибная поросль» на её поверхности. К тому же воздух в тупике был насыщен углекислотой, пришлось-таки натягивать маски.

– Она горячая, – кивнул на стену Лобанов. – Парит. Чуете? Здесь тепло.

Действительно, стена была нагрета и сухо блестела под «зарослями опят и вёшенок», как полированная или смазанная маслом.

Вербов собрался было повторить процедуру отпирания замка перегородки, но Дрёмов вдруг остановил его:

– Подождите, Денис Геннадиевич, меня тоже смущает отсутствие сторожевых устройств.

– Вы же утверждали, что антаркты… или атланты жили проще, чем люди в наше время, не применяя изощрённых ловушек.

– И тем не менее они должны были применить меры предосторожности, дабы никто из посторонних не мог устроить диверсию.

– Защиту от дурака, – подсказал Лобанов.

– Нечто в этом роде.

– Что вы предлагаете?

– Давайте все отойдём подальше и бросим в стенку камень.

– Тут нет камней.

– Можно пустить пулю, – сказал Лобанов, взвешивая в руке автомат.

– Это уже чересчур. – Дрёмов оценивающе глянул на его «АДС». – Хотя, если нет другого способа…

– Нож, – предложил Вербов. – Я брошу нож.

– Вы умеете… э-э, метать ножи? – засомневался Пальковский.

– Учили.

– Он с детства умел, – подтвердил Лобанов, – всегда что-то кидал, а однажды удачно засветил куском шлака в голову Генке Ломтику.

– Это не я, – усмехнулся Вербов, – это Вовка Сергутин. Ладно. Всем отойти!

Отряд сдал назад.

– Ты осторожней, майор, – тихо сказала Инга, обернувшись.

На сердце стало теплей.

Вербов осмотрел заросшую «опятами» стенку, выискивая спираль «иероглифа», прикинул расстояние, с какого наверняка не промахнулся бы в цель, отошёл назад на десять метров, отодвигая спутников ещё дальше, и бросил армейский «Бусурманин».