Иван Опалин

 – Что ты там мог увидеть, тем более ночью?

Но чем основательнее были его доводы, тем упорнее Кирюха стоял на своем, и Опалин понял, что переубеждать его бесполезно.

«Из всего этого следует только, что ночами возле усадьбы шлялся еще кто-то, помимо Кирюхи… Сквозь стену он проходил! Ну и ну…»

Вернувшись домой, он тщательно обследовал снаружи все крыло, в котором располагались кухня и бывший кабинет Сергея Ивановича. Кусты были раскидисты, окна – достаточно высоко, но не так высоко, чтобы в них нельзя было забраться, а стена вообще не внушала никаких подозрений. Она была прочна, и проскользнуть внутрь нее мог разве что какой-нибудь паучок.

«Вольно же Кирюхе морочить мне голову, – подумал Опалин с досадой. – То про убитую комиссаршу байки плел, то теперь вот…»

В следующее мгновение он увидел, что к нему направляется человек, и что выглядел он крайне взволнованным. Остановившись напротив Опалина, фельдшер Горбатов нервно облизал губы.

– Что-то случилось в усадьбе? – встревожился Иван, вспомнив, что еще не видел ни Платона Аркадьевича, ни Лидию Константиновну после своего возвращения.

– А? Нет, это не… Это не здесь. Дело в другом. Понимаешь…

И вслед за этим фельдшер Горбатов достал из кармана тускло сверкнувший пистолет.

Глава 20

Ангел мести

– Я сегодня достала курицу, – сказала Лидия Константиновна, – устроим лукуллов пир. Окрошка всем уже надоела, грибы и яйца – тоже…

Платон Аркадьевич вызвался ощипать курицу, и его предложение было принято с благодарностью. Вечер обещал быть прекрасным. Высоко в небе стояли облака, но было непохоже на то, что собирается дождь. Погода стояла не жаркая, но и не холодная, а главное, не давила духотой.

Курица была сварена, когда фантастический ало-сине-розовый закат расползся на полнеба, и Киселев отправился на поиски Опалина. Однако выяснилось, что тот куда-то исчез.

– Что ж, предлагаю отужинать без него, – сказал Платон Аркадьевич."

"Но Лидия Константиновна, которую жизнь заставила обходиться без прачки и кухарки, вынудив саму готовить и саму стирать (что по тогдашним понятиям считалось немыслимым для барышни из хорошей семьи), оставалась щепетильна насчет некоторых житейских моментов. Ей представлялось неприличным сесть за стол без гостя, пусть даже этим гостем был тонкошеий юнец, окончательно взбаламутивший остатки прежнего уюта, сберегаемые с таким трудом.

– Мы должны подождать его, – объявила она.

Платон Аркадьевич не стал протестовать – не потому, что ему было нечего сказать, а потому, что по опыту имел возможность убедиться, что это бесполезно. Прошел час, другой. Опалин не возвращался. По земле протянулись длинные тени, ветер веял прохладой. Киселев отправился наводить справки, куда их гость мог запропаститься.