Юнкер

А я разнес дверь в щепки Булавой и вошел в дом.

По странной иронии судьбы — там же, где не так давно держал оборону, защищая ее сиятельство от наемников.

В гостиной меня уже ждали. Стоило мне войти, на меня тут же уставились несколько стволов сразу… но стрелять не спешили.

Узнали. Не то, чтобы я за последнее время успел стать в доме Воронцовых желанным гостем, но кое-кто здесь видел меня явно не впервые. Я даже вспомнил имя охранника — Семен. Если бы я не приказал Воронцовой подлатать его магией, он вряд ли вообще остался бы в живых в тот день. Или умер бы не лестнице, истекая кровью, или сгорел бы заживо, когда в окна полетели огненные заклятья и бутылки с зажигательной смесью…

Хотя — при определенных обстоятельствах Семена вполне могли и пощадить. Чтобы было, кому рассказать, как именно и за что мой слетевший с катушек дедуля казнил княгиню Воронцову.

— Признал? — поинтересовался я, на всякий случай прикрываясь Щитом.

— Признать-то признал, ваше благородие. — Семен убрал палец со спускового крючка — видимо, чтобы ненароком не пальнуть — но винтовку так и не опустил. — Да только…

— Раз признал — тогда уйди с дороги, — отрезал я. — Разговор у меня к княгине есть.

— Виновата она передо мной. А чем — тебе знать не положено. — Я сложил пальцы вместе, заряжая Серп. — Уйди. Третий раз просить не буду.

Несколько мгновений на простом лице Семена отражалась напряженная умственная работа. Долг требовал любой ценой встать у меня на пути. Пусть не убить — на это могло и не хватить силенок — но хотя бы мужественно развалиться надвое, получив в живот Серп. Продержаться хоть несколько секунд, дождаться подкрепления…

Пожалуй, будь на моем месте кто-то другой, Семен все-таки бы выстрелил. Вряд ли охранникам по рангу вообще полагалось знать, что княгиня не далее как сегодня утром назвала меня своим господином и поклялась в верности — но о чем-то подобном здесь наверняка догадывался каждый.

И если уж я пришел — значит, пришел не просто так. И за каждый выстрел по моей драгоценной персоне непременно спросят… И, пожалуй, спросят даже больше, чем за трусость.

— Как пожелаете… ваше сиятельство. — Семен медленно опустил винтовку на пол. — Вы можете пообещать, что не навредите княгине?

Что-то в его голосе показалось странным. Какая-то незначительная мелочь, на которую я в любой другой день и вовсе не обратил бы внимания. Но сейчас все мои чувства были взвинчены до предела, и я почувствовал в самых обычных словах какую-то особенную тревогу… личную.

Похоже, сиятельную княгиню и простого охранника связывали не только отношения слуги и господина. Но меня это интересовало мало.

— Ее сиятельство провинилась передо мной. — Я развеял боевую магию. — И должна ответить. Но я не убиваю женщин.