Перстень Иуды

– А ну-ка, товсь! – выхватывая револьвер, скомандовал он. – Огонь!

Револьверные выстрелы, раздерганные ветром, затерялись на открытом пространстве поля, зато винтовочные залпы раскатились до самого горизонта. Но они были лишними.

– Гля, пропеллер не крутится, – сказал Иващенко. – Его иль уже подстрелили, иль бензин кончился…

Латышев понял: у немца что-то стряслось, и теперь ему непременно придется садиться на вспаханное поле, едва припорошенное снегом. Понимал он и то, что благополучным такое приземление не будет.

– Айда за мной, ребята, – скомандовал он трем сопровождавшим солдатам. – Не стрелять больше! Возьмем живым…

Бежать по промерзшим комьям пахоты было тяжело: ноги подворачивались, полы шинелей били по коленям, длинные винтовки с примкнутыми штыками создавали дополнительную неловкость. Но пленение немецкого летчика и захват аэроплана – крупная удача, которую командование обязательно должно отметить. Впрочем, азарт гнал их вперед сильнее, чем ожидание награды.

– Ща шмякнется, вашбродие, – крикнул Федоров, задыхаясь на ходу. – Живым, наверное, не получится…

– Разговорчики! – Латышев и в самом деле понимал, что шансов спастись у пилота маловато.

Перед тем как колеса биплана коснулись земли, все четверо остановились и стали наблюдать. Как и следовало ожидать, аэроплан не побежал по земле, постепенно гася скорость. Посадка вышла аварийной: правая стойка шасси тут же сломалась, самолет развернулся, уткнулся носом в землю, как бы нехотя, выполнил сальто и перевернулся брюхом вверх.

До места аварии оставалось еще метров сто, Латышев преодолел их шагом. Когда он поравнялся с самолетом, солдаты уже возились с висевшим вниз головой пилотом, пытаясь отстегнуть лямки крепления. Наконец, немец тяжело сполз на землю.

Латышев склонился над телом, прекрасно понимая, что летчик мертв. И не ошибся. Все лицо немецкого асса было залито кровью, а голова неестественно запрокинута назад.

– Шею ему сломало, – прокомментировал кто-то из солдат. – Мертвяк уже, вашбродие. И не сумлевайтесь!

Да Латышев и не сомневался. Аккуратно, стараясь не испачкаться в крови, он снял с мертвого тела планшет и развернул его. Как он и предполагал, там находилась карта местности с пометками и еще какой-то пакет из желтой бумаги. Он перекинул ремень планшета через плечо, и тут его внимание привлекла разорванная перчатка летчика: из прорехи выглядывал перстень с таинственно мерцающим, черным яйцеобразным камнем. Красивая штучка! Латышев никогда раньше не смел даже подумать, чтобы снять что-то с убитого, будь то сапоги, шинель, нательный крестик или кольцо. За мародерство сам строго карал солдат роты. Но сейчас какая-то непонятная сила словно приклеила взгляд к необычному перстеньку.