Иудея Христа. Рождение новой веры

Однако в антиохийской, как и в других раннехристианских общинах, очень многие были убеждены, что «если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись» (Деян. 15: 1).

Результаты Иерусалимского собора означали торжество идеи Павла – освободить неевреев, желавших приобщиться к Христу, от необходимости выполнять все иудейские обряды и ритуалы, и прежде всего обрезание. Однако одержанная победа была далеко не полной. Как свидетельствуют слова Иакова, от язычников, решивших стать христианами, требовали соблюдения не только моральных, но и некоторых ключевых диетических законов иудаизма: отказ употреблять мясо мертвого или больного животного, запрет на использование любого мяса, из которого предварительно не была удалена кровь. То, что апостолы придавали этим диетическим законам большое значение, продемонстрировал сам Петр, когда, прибыв в Антиохию, отказался есть за одним столом с бывшими язычниками, не соблюдавшими этих правил.

Но Павел стремился к большему. Ради скорейшего распространения веры в Иисуса, он был готов отказаться от всех иудейских законов и обычаев, лишить иудаизм всего национального, оставив лишь общие, универсальные элементы еврейского монотеизма. Правда, в одном он безусловно соглашался с другими апостолами: основные моральные и нравственные принципы иудаизма должны были стать нормами всех христианских общин. Так было положено начало единой иудеохристианской морали западного мира.

Революционная идея Павла и ее последствия

Это была уже не реформа, а настоящая революция в иудаизме, которая сделала возможной «иудаизировать» миллионы неевреев. Но в новый «иудаизм» Павла теперь стало очень трудно войти самим евреям, для этого им уже следовало отказаться от всего того специфического, что делало их евреями. Примечательно, что ученики и сподвижники Иисуса, включая апостола Петра, тоже не смогли этого сделать. Так образовалась непреодолимая пропасть между иудеохристианами, включавшими всех учеников Иисуса, и бывшими язычниками, приведенными Павлом к Богу Израиля.

Идея Павла приобщить массы язычников к адаптированному им еврейскому монотеизму появилась не случайно, и отнюдь не на пустом месте. Римско-греческий мир I века н. э. был уже готов к восприятию подобного монотеизма. Образование огромной Римской империи, объединившей в своих границах множество различных по своей культуре и развитию народов, объективно требовало единого религиозного культа, причем наднационального по своему характеру. Абсолютная власть императора, единая армия, общие для всей империи законы требовали той же степени унификации и централизации в области религии.