Исцеление любовью

Внезапно ее смелость улетучилась.

– Господи, поздно-то как, – воскликнула она. – Если я хочу завтра заняться обстановкой комнаты, мне давным-давно пора вернуться в…

Капля расплавленного воска сорвалась со свечи и упала на руку Иззи. Вскрикнув от боли, она выронила свечу. Пламя погасло еще до того, как свеча коснулась пола.

В башенке воцарился мрак.

Сердце Иззи ускорило ритм. Ах, проклятье! Надо же было случиться такому как раз тогда, когда она решила настоять на своем. Вот тебе и попытка стать женщиной в его глазах. Стать соблазнительницей. Он высмеял бы ее, узнав, какие чувства она испытывает. Разве может такое ничтожество претендовать на замок? Она просто глупышка, которая лишилась чувств под дождем, завизжала при виде летучих мышей и вот теперь беспомощно дрожит в темноте.

Хотя, возможно, он ничего не заметит.

Его ладони легли к ней на плечи.

– Со мной все хорошо. Просто выронила свечу, вот и все. Вы не могли бы… – она судорожно сглотнула, – проводить меня вниз.

Господи… ее сердце ушло в пятки. Он намерен бросить ее здесь. Одну. В этой крошечной комнатке, к которой ведут тридцать четыре ступеньки, в жуткой, удушливой темноте. Чтобы проучить ее, не иначе.

Но он никуда не ушел. Напротив, взял ее в объятия.

Иззи не знала, как надо сопротивляться. Эти сильные руки казались ей единственной надежной опорой в непроглядном мраке. От неожиданности и испуга у нее закружилась голова.

Она почувствовала, что ее целуют.

Рэнсом поцеловал ее.

Приложив ладони к ее щекам, не давая ей отстраниться, он завладел ее губами. Без подходов и прелюдий. Одно только непреклонное прикосновение губ.

Ей настоятельно требовалось кое-что понять, а ему осточертело объясняться при помощи слов.

Эта девчонка чертовски невинна. Она выросла на сказках о рыцарском благородстве и романтике. И понятия не имеет, какую опасность представляют мужчины, подобные Рэнсому.

Прекрасно. Ему не составит труда продемонстрировать, на что он способен. Одного непрошеного поцелуя хватит, чтобы вынудить ее сбежать: сейчас – в свою комнату, а утром – прочь из замка.

– Вот так, – произнес он, прерывая поцелуй. – Вы, видимо, приняли меня за человека, которому свойственна порядочность. Надеюсь, теперь вам все ясно.

И он отпустил ее, уверенный, что она бросится бежать.

Вместо этого она вцепилась обеими руками в рубашку у него на груди и прильнула к нему.

На минуту он лишился дара речи. Случившееся не имело никакого смысла.

– Еще, – шепотом потребовала она. – Сейчас же. И на этот раз – как полагается.

– Что вы несете, черт возьми?

– Это был мой первый поцелуй. Знаете, как долго я о нем мечтала?

Рэнсом не знал. И не стремился узнать.

– Всю мою жизнь! – Подчеркивая эти слова, она ударила его кулачками в грудь.