Исцеление любовью

Делать дурацкие ошибки и мучительно медленно осваивать новое пространство. А если это пространство непригодно для него?

А если непригодным окажется он?

Но опасения оказались напрасными. Все получилось. И не просто получилось – все сложилось на редкость удачно для них обоих. Воспоминания возвращались к нему. Ее горячая скользкая плоть, сжимающая его пальцы и манящая оказаться у нее внутри. Первое проникновение, слияние двух жаждущих тел. Последние сладкие объятия.

– Вот и хорошо, – отозвалась она. – А теперь одевайся скорее.

– Что?.. – Он заморгал и сел на постели.

Иззи порхала по комнате, торопливо умываясь и одеваясь. Смотреть на нее было все равно что на танцовщицу на сцене. Она обтиралась губкой, капли воды стекали по ее телу. Словно завороженный, Рэнсом наблюдал, как белая рубашка взлетела над ее темной головой, затем сползла по бледно-розовой колонне ее нагого тела. Иззи распустила волосы, и они обрушились на спину темным потоком кудрей, снова преобразив ее силуэт. На ее лице играли свет и тени.

Рэнсом уже нисколько не сомневался в том, что более соблазнительного существа еще никогда не видел. Ее чувственность была безграничной, присущей только ей.

Сдвинувшись на край кровати, он поймал Иззи за талию, притянул к себе и уткнулся лбом в ее живот.

– Нельзя. Сейчас нельзя. Не знаю, куда ушел Дункан, но он наверняка скоро вернется. Не хватало еще, чтобы он застал нас обоих здесь.

Рэнсом потерся лицом о ее живот.

– Поверь мне, Дункан повидал кое-что гораздо хуже. Он давно разучился задавать нетактичные вопросы.

– Охотно верю, что для вас двоих это утро ничем не примечательно. Но не для меня. – Мягкий ком ткани стукнулся о его грудь. – Одевайся.

В растерянности он принялся распутывать одежду. Он мог бы объяснить, что и для него это утро – нечто из ряда вон выходящее.

Просунув голову в ворот рубашки, он нашел рукава, потом поднялся с постели, натянул брюки и застегнул их.

Он направился к туалетному столику, возле которого Иззи торопливо закалывала волосы, наклонился и поцеловал ее в шею.

– Иззи, прошлая ночь была…

– Вот как? – Он подхватил выбившийся из узла завиток. – Сомневаюсь.

Она кивнула и обернулась к нему.

– Все хорошо. Тебе не о чем беспокоиться, Рэнсом. Я все понимаю. Прошлая ночь была чудесной, но…

Рэнсом не поверил своим ушам. Значит, ночь была чудесной, но?..

В этой фразе не могло быть никаких «но». Только «и». Ночь была и чудесной, и страстной, и нежной, и чувственной, и…

– Но она прошла, как сон, – решительно продолжала Иззи. – А сегодня утром я все вижу ясно и рассуждаю здраво. Тебе не о чем беспокоиться. Я не питаю никаких глупых надежд и ничего от тебя не жду.

Боже милостивый. От потрясения Рэнсом онемел.

Существуют слова, которым любой пресыщенный повеса только рад.