Исцеление любовью

Вы как будто набили голову волшебными сказками настолько, что для здравого смысла не осталось места. Вы умны, остроумны, привлекательны. Наверняка мужчины добиваются вашего внимания.

Она взяла его за руку и слегка толкнула в сторону, обходя препятствие на их пути.

– До сих пор в моей жизни наблюдалась явная нехватка подобных усилий.

– Только потому, что вы живете в розовых сказочках вашего отца.

– Дело не только в этом. – Она попыталась отойти.

Он крепче сжал ее руку, не желая отпускать.

Надо хоть как-нибудь растолковать ей, что к чему. Нельзя допустить, чтобы она и впредь считала, что новые поцелуи ей не суждены. Или, хуже того, что ей не следует к ним стремиться. Ей не место в этом замке, ей незачем прятаться и увядать здесь до конца жизни. Эта участь уготована ему, а не ей.

– Рэнсом, – зашептала она, – неужели вы не понимаете? Что бы там ни говорили эти девушки, сколько бы они ни хихикали, я все равно не вижу в вас Ульрика. Ульрик благородный и порядочный, а вы…

– А я нет. – Он нетерпеливо отмахнулся от ее слов. – Это мы уже выяснили.

Она предприняла еще одну попытку:

– В этих сказках, которые всякий разумный человек сочтет не чем иным, как сказками, Ульрик любит Крессиду всей своей чистой, благородной, до смешного целомудренной душой. Они обмениваются тоскующими взглядами с соседних башен. Передают друг другу письма через слуг. За двенадцать лет они поцеловались всего два раза. Если бы я мечтала о таком мужчине, как Ульрик, я не бросилась бы к вам на шею в первую же ночь. И не сидела бы, размышляя, что означает ваше «великолепие». И уж конечно, не лежала бы без сна каждую ночь, уставившись в темноту и представляя себе прикосновение ваших рук к моей обнаженной коже.

Что?! После ее признаний от возмущения Рэнсома не осталось и следа.

– В ваших словах нет ни капли смысла.

Она раздраженно застонала.

– Сама знаю. Смысла в них нет никакого. Я не глупышка, мечтающая о рыцарях. Я женщина. Женщина, которая, к своему неудобству, впервые в жизни всецело охвачена похотью. Прямо-таки пылает от вожделения к худшему из всех возможных мужчин. К грубому, ожесточенному, раненому герцогу, который отказывается покидать ее дом. О, вы просто отвратительны.

– И вы жаждете моих прикосновений.

Слабый стон сорвался с ее губ.

Желание забурлило в жилах Рэнсома. Ему нестерпимо захотелось повалить Иззи на траву немедленно и сорвать с нее одежду. Она хотела прикосновений. Он хотел прикоснуться к ней. Ничто не могло помешать им.

Ничто, кроме десятка хихикающих глупых фрейлин, непременно желающих осыпать их лепестками шиповника.

Как бы от них избавиться? Рэнсому они казались назойливыми слепнями. И они уже приближались.

Дождавшись, когда они соберутся в неровный круг, перешептываясь и хихикая, Рэнсом хлопнул в ладоши.