Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Судя по ощущениям, огнестрел в плечо, там была плотная повязка, да и болью стреляло при движении. Больше ничего не чувствовалось, ну, кроме сильной жажды и слабости, но это было обычным делом для раненых. Волновало другое: сбили меня глубоко в тылу немцев, и, судя по всему, находился я у них в плену.

Чертова пелена не давала оглядеться, но то, что рядом стоят стул и тумбочка, рассмотреть смог.

«Валить надо, валить! Лучше пусть пристрелят при попытке, чем радовать их моим пленением, – подумал я, переждав головокружение, здоровой рукой оперся о тумбочку и случайно сдвинул стакан с графином. – Живем!»

Жадно попив, я осторожно встал и медленно направился к двери.

– Дома, – сплюнул я на асфальт, разглядывая стоявшую у входа «ауди». Зрение, которое так не вовремя подвело меня, неожиданно пришло в норму. Видимо, были какие-то проблемы с сосудами.

То, что вернулся, – это, конечно, хорошо, лучше, чем в плену у немцев, но там у меня остались жена и сын, а это не добавляло хорошего настроения.

– Я только на минутку отошла, – растерянно лепетала молоденькая медсестра.

Евгений Суворов, шагавший по коридору дорогой частной больницы, с некоторым раздражением посмотрел на семенившую рядом девушку. Так не вовремя позвонил сослуживец, с которым нужно было срочно поговорить! Пришлось выйти во двор, попросив присмотреть за племянником дежурную медсестру. Вячеслав уже три дня находился в больнице. Нину, жену брата, силой отправили домой, выспаться. Пока Александр увозил ее, присматривать за Вячеславом остался Евгений, и вот не уследили. Так не вовремя отлучившаяся в соседнюю палату медсестра обнаружила, что кровать пуста. Мальчик пропал.

– Ой! Лежит, – растерянно пролепетала девушка.

Вячеслав действительно лежал на койке, но опытный взгляд офицера-десантника сразу же выявил несколько несоответствий. Во-первых, парень явно был в сознании. Это можно было определить по дыханию и слегка дрожавшим ресницам. Во-вторых, поза была изменена. В-третьих, парень был расслаблен, но майор нутром чуял, что он готов к схватке.

– Можете быть свободны, – повернувшись к медсестре, скомандовал Евгений.

Закрыв за девушкой дверь, полковник Суворов повернулся к племяннику и, неопределенно хмыкнув, произнес:

– Ну привет… пропащий.

– Все болезни от бескультурья, – пропыхтел я, подтягиваясь на турнике неповрежденной рукой.

– У тебя же ранение, – пшикнув крышкой, пробормотал Степка и прилип к банке с пивом. Он сидел на перекладине одного из спортивных тренажеров во внутреннем дворе больницы и с болезненным видом поправлял здоровье.

– Ну да, но это не освобождает меня от каждодневной разминки, – спрыгнув на землю, ответил я.