Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Степану показалось, что в воде мелькнула кисть руки. Не осознавая, что делает, Степан бросился в воду.

Услышав плеск, трое – Александр, отец Вячеслава и его брат-близнец Евгений – по мосткам побежали на понтон.

– Я что-то нашел, – пропыхтел Степан, одной рукой подгребая к понтону.

Сперва они не поняли, кого подняли на понтон, все тело было облеплено тиной, однако, судя по странному комбинезону, в который Вячеслав на момент падения точно одет не был, это был кто-то другой. Болота очень хорошо мумифицируют тела, они знали это не понаслышке – доставали трупы из кабин сбитых самолетов. Все помнили, что юноша был в камуфляже. Возможно, кроме Вячеслава тут мог утонуть кто-то еще.

– У него кровь течет, – глухо сказал Евгений, переворачивая тело.

Водой из ведра окатили тело, смывая грязь, как вдруг утопленник дернулся и застонал. Одновременно раздалось несколько вскриков:

– Севка!

– Живой!

– Мистика!

Лицо Вячеслава было все в грязных потеках, но не узнать его они просто не могли.

– Вера! – окликнули жену крестного, Веронику Раевскую, врача с немалым стажем.

Немедленно вокруг Вячеслава закружились пятеро человек, остальные стояли рядом, молча и с надеждой наблюдая.

– Пулевое в плечо, – сказала врач, осматривая обнаженное тело.

– Откуда у него столько шрамов? А, Саш? – поинтересовался Евгений.

– Не знаю, сам же знаешь, у него, кроме пореза, на руке ничего не было, – ответил отец юноши. Порезы волновали его меньше всего, на языке вертелся вопрос, как и у всех, кто сейчас тут находился: ГДЕ ПРОПАДАЛ ВЯЧЕСЛАВ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ?

– Тут дарственная надпись на пистолете… Странная, – окликнул их сзади звонкий голос Степана, которого оттеснили в сторону. Этим он воспользовался для осмотра вещей, которые сняли с друга.

– Дай сюда, – велел отец Степана. – Действительно, странно. Написано, что за храбрость в бою командующий Керченским фронтом генерал-лейтенант Власов наградил майора Суворова именным оружием. Инициалы совпадают у обоих. О, посмотрите на его гимнастерку, да тут целый иконостас! Орденские планки… три Золотых Звезды Героя?!"

"Подошедший Алексей Суворов молча всмотрелся в лицо правнука и тихо спросил:

– Где ж ты был, внук?

Внезапно захрипев, тот открыл глаза и стал кашлять.

– Живой, – счастливо улыбнулся отец и, обернувшись к подбегающей жене, крикнул: – Готовьте одеяло, используем как носилки!

* * *Очнулся я в больнице. Привычка приходить в себя в этих заведениях уже начинала приедаться, но я рад, что остался в живых.

Потолок был белый, глаза застилала какая-то мыльная пелена, и я не смог со всей четкостью осмотреться. Но то, что в больнице, – это точно, запах ни с чем не спутаешь. Немного повертев головой и слегка поморщившись от боли, стрельнувшей в плечо, я аккуратно сел и стал протирать глаза.