Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Еще восемь, и ты перевалишь за сотню, – задумчиво протянул Покрышкин, насмешливо глядя на меня.

– Не завидуй. Фрицы новенькие? Верткие гады, стиль пилотирования незнакомый.

– А, так это ты на ребят фон Борга напоролся. Тот еще тип, недавно их группу из Франции перевели.

– Горят так же.

– Где бой был? – подойдя к карте, поинтересовался Покрышкин.

– Вот тут, а здесь я машину посадил. Там трофейщики стоят, поставил пару бойцов охранять.

– В штаб армии сообщил?

– Конечно, только толку-то? Машина экспериментальная, нужны специалисты. Нужно ее сюда, в полк везти. Я распоряжение отдал, к вечеру подвезут.

– Понятно. А что за машина?

– Да ты ее видел пару месяцев назад, в Центре.

– Это Поликарпова которая?

– Она самая. Фактически та же, но доработанная, вот и хотел ее в боевых условиях испытать… испытал.

– Серьезно повреждена?

– В полевых условиях не починишь, хотя нужно с нашими инженерами пообщаться. Стриж Каплина не забрал?

– Генерал? Нет, не забирал.

– Тогда вообще проблем нет. Этот из велосипеда самолет сделает.

Покрышкин засмеялся:

– Он может! Ладно, поговорили и хватит, пошли, там уже столы, наверное, накрыты. О, слышишь? Сто процентов Микоян садится, пошли.

– Идем.

Слушая ночную жизнь полка – как раз взлетали звенья ночников, – я лежал на снопе скошенной травы и смотрел на усыпанное звёздами небо. Вот снова фронт, после стольких месяцев пребывания в тылу. Сдержал все-таки Хозяин слово. Прикрыв глаза, я припомнил тот нелегкий разговор в Кремле, что произошел почти полтора года назад.

Сталин тогда каким-то чутьем почувствовал, что информация будет запредельная, поэтому, когда я скосил глаза на Берию, попросил того выйти. Даже причину нашел достаточно вескую.

– Слушаю, – хмуро сказал он, когда нарком вышел.

Задумавшись на несколько секунд, я стал рассказывать. Сперва бегло прошелся, кто и откуда, потом все, что привело меня в этот мир. Иосиф Виссарионович, молча смотря на меня, попыхивал трубкой и слушал, слушал. Всего рассказ затянулся на три часа, можно было и больше, но я помнил о церемонии, которая должна была скоро начаться.

– Такую версию ми даже не рассматривали. Ви, товарищ Суворов, точно уверены, что это не ваше прошлое? – с прорезавшимся кавказским акцентом спросил Сталин.

Я уже знал, что такое случается в моменты сильных волнений.

– Уверен в этом, товарищ Сталин. Я с ходу могу назвать два десятка несоответствий. Их, конечно, больше после моего вмешательства, но я отталкивался от тех, которые произошли до меня.

Дальше беседа не продолжалась, Сталину нужно было подумать, выбрать точку соприкосновения, определиться, как вести себя со мной. Поэтому я не удивился, когда зашедший по вызову хозяина кабинета Поскребышев вежливо попросил меня на выход.