Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

"

"По пути к палате я думал только об одном. Где был я и где шел тот бой. Дело в том, что дивизион дрался тоже в Белоруссии, только в трехстах километрах от места, где мы встретились с группой капитана Климова. С другой стороны, мало ли как швыряет людей война? И красноармеец Иванов, от которого я якобы услышал эту историю, вполне мог оказаться в тех местах…

Войдя в палату, доковылял до тумбочки и, открыв ее, достал памятную газету. Ту, где на фотографии стояли десять командиров моей дивизии с комдивом во главе. Когда я просматривал её в первый раз, меня сбили с мысли, но после этой встряски с липовым героем вспомнил капитана, адъютанта нашего комдива.

– Вот. – Я ткнул пальцем в фото.

– Вспомнил все-таки? – спросил майор.

Он заставал меня пару раз с этой газетой – я не оставлял надежды узнать капитана.

– Вспомнил.

– Рассказывай, – кивнул он.

«А что рассказывать? Что узнал этого обер-лейтенанта фон Лискова? Которого в свое время видел в инете? Что мне делать? А? Подскажи, майор. Как за уши притянуть эту историю? Я ведь не хочу, чтобы он вредил нам. Думаешь, я не знаю, кто на нас тогда диверсантов навел? Кроме него больше некому. Вот, блин, проблема на проблеме! И надо было мне вспомнить про него именно сейчас?! Хотя… Его можно неплохо пристроить под эту контузию. Хм. Ладно».

Лавочкин в палату не зашёл, он по просьбе Архипова остался снаружи, нам нужно было поговорить наедине.

– Я его видел с немецким офицером. Они о чем-то весело разговаривали. Только он тогда был одет в форму красноармейца и имел повязку на левой руке выше локтя. Судя по крови, там была рана.

– Где и когда ты их видел? – нахмурился майор.

– Двадцать второго, еще перед встречей с Васечкиным. Услышал чей-то разговор, направился в ту сторону, а там дорога. На ней «эмка» стоит, немецкий грузовик. У машин сидели пять бойцов, вокруг два десятка немцев. Еще офицер, вроде подполковник, и этот. Они отдельно стояли, разговаривали, смеялись даже. Я их за пленных принял, поясов-то не было. Ну я досматривать не стал, задом отполз и дальше пошел, потом где-то через час с Васечкиным повстречался. Все, что помнил, рассказал.

– М-да. Точно все? Ничего не забыл? – с легкой иронией спросил у меня Архипов, рассматривая снимок в газете.

– Вроде все, – ответил я.

Рана на руке у Лискова действительно присутствовала. Он получил ее во время захвата моста на участке прорыва группы армий «Север». Дальнейшие его следы теряются. Известно только о нескольких операциях в сорок втором и сорок третьем годах. Теперь было понятно, где он сидел – под прикрытием в одной из наших частей.

– Ты пока с Семёном Алексеевичем пообщайся, а я по делу отлучусь, – распорядился майор и, прихватив газету, пригласил скучающего за дверью конструктора войти.