Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Чтобы потянуть время и собраться с мыслями, привычно вытянул слегка ноющую ногу и, морщась, попеременно потирал правой рукой левую и бок. Нет, план рассказа уже начал формироваться в голове, когда я шел к этой мрази, хотя и сомневался, вдруг обознался, но нет. Он оказался именно тем, о ком я читал и смотрел репортаж в своем времени. Причём перед самой отправкой в свою последнюю поисковою партию. М-да, гнилая история там была."

"По телевизору показали интервью одного из ветеранов, орденоносца и Героя Советского Союза майора запаса Костюченко. Он рассказывал про сорок первый год, где заработал награды орден Ленина и медаль «Золотая Звезда». Меня это заинтересовало, и я, бросив собираться на тренировку, сел на диван и с интересом досмотрел передачу до конца. Костюченко рассказывал, как он дрался гитлеровцами, как в одиночку подбил пятнадцать танков, в конце добавив:

«– …а командир орудия струсил. Бежал, подлец. И я… Я!.. В одиночку уничтожил эти танки…»

Я мысленно попроклинал того командира орудия и стал собираться, не ожидая, что история получит продолжение.

– Вячеслав, мы ждем, – отвлек меня от воспоминаний Архипов.

Прочистив горло, я обвел взглядом огромный зал, посмотрел в сотни вопросительно глядящих на меня глаз и, встав, балансируя на одной ноге, пока кто-то из санитаров не подал мне костыль, сказал:

– Про эту историю я забыл! Честно! Забыл. Когда мы прорывались через кольцо в немецком тылу, меня контузило гранатой, и я некоторые моменты из своей памяти потерял, но после того, как мне сказали фамилию этого… в общем, его фамилию, как будто что-то щелкнуло, и я вспомнил. Сомневался, конечно, когда подходил к нему, но вспомнил. А дело было так…

Эта история не просто воняла. Она смердела. На самом деле Костюченко, поставленный подносчиком снарядов, удрал при первом же выстреле по врагу и весь бой просидел в кустах. А когда увидел, что орудие накрыло разрывом, побежал в тыл и, явившись в особый отдел, заявил, что подбил пятнадцать танков противника. В одиночку.

Особисты, отправившиеся с ним на место боя, обнаружили сгоревшую вражескую технику, а на обратном пути наткнулись на раненого командира орудия. Оказалось, он не погиб.

Вот так и получилось, что трусу досталась награда, а настоящему герою – приговор трибунала…

По мере того, как я говорил, взгляды слушателей постепенно переходили с меня на лежавшего на полу Костюченко, который еще больше сжался в комок.

Наконец шум в палате настолько усилился, что меня уже просто не было слышно. По раненым красноармейцам и командирам пронеслась волна возмущения. В мерзавца полетели костыли, кружки, подушки…

– А ну тихо! – рявкнул Архипов.