Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

С жужжанием и потрескиванием тело Жанны зашевелилось, и она стала подниматься. Через прорехи в коже был виден металлический скелет андроида. С жужжанием и потрескиванием от замыкания она рывками двинулась ко мне, говоря грудным сексуальным голосом:

– Ну съешь еще кусочек!

– А-а-а! Разбудите меня кто-нибудь!!!

Ни ущипнуть себя, ни отбиться я не мог, поэтому сделал то, что первым пришло в голову. Больно прикусил губу.

Над головой был тот же потолок с трещиной.

«Интересно, к чему эти сны? Надо будет сонник почитать!» – ошарашенно подумал я и, вспомнив последствия встречи с Семенович, тут же заорал:

– Сестра, утку!

– Елена Степановна, очнулся наш мальчик, очнулся! – без стука ворвалась в кабинет главврача дежурная медсестра.

– Как он? – вставая, спросила главврач.

– Сразу затребовал утку. С ним сейчас Марья Петровна находится. Обмывает.

– Не успели?

– Да нет, утку вовремя принесли. Сам больной потребовал. Странно как-то это…

– Что именно? – спросила Елена Степановна, выходя из кабинета и закрывая его на ключ согласно инструкции.

– Бойкий он больно. Такое впечатление, что с момента операции не десять дней прошло и из комы он вышел не сегодня, а не меньше месяца прошло.

– Речь не плавает, голова не кружится?

– Говорит, что чувствует себя хорошо. Кроме сильной слабости и обычных послеоперационных болей, с ним все в порядке. Кушать потребовал. Я велела ему каши принести, манной.

– Правильно, если немного, то можно. Но то, что он чувствует себя хорошо, вот это странно, – ответила главврач и постучала в дверь без номера.

– Войдите! – послышалось с той стороны.

Приоткрыв дверь, Елена Степановна сказала не входя:

– Он очнулся, – после чего направилась осматривать пациента.

Через несколько секунд их догнал мужчина лет тридцати в форме сержанта НКВД.

Первой, толкнув дверь, в палату вошла Елена Степановна.

– Нельзя больше, больной, – как раз в это время отобрала у пациента тарелку с остатками каши пожилая санитарка Марья Петровна.

– Можно-можно, – потянулся за едой перебинтованный юноша, но сморщился, вернулся на место и, несколько секунд посмотрев на Марью Петровну жалобными глазами, начал всхлипывать.

Почти синхронно завторила ему Марья Петровна.

– На, покушай, еще немного можно, – наконец не выдержала она.

– Ха, всегда срабатывает, – тихо промурлыкал раненый и снова стал наворачивать кашу. Голос он понизил, но не сильно. Похоже, ему было известно, что санитарка была туга на оба уха, но вот вошедшие его прекрасно слышали.

– Так что скажете, Марья Петровна, к чему этот сон? А? – спросил уже громко больной.

– М-да. Кадр нам попался… – ошарашенно пробормотала Елена Степановна.