Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Одна группа – это мы с Никифоровым, другая – все остальные. У диспетчерской уже ждала черная «эмка». Цвета я, понятное дело, не разглядел, ночь все-таки, да и на аэродроме жестко соблюдали режим светомаскировки, просто предположил.

– Старший лейтенант госбезопасности Никифоров, лейтенант Суворов? – спросил водитель, стоявший у двери.

– Да, это мы, – ответил особист.

– Попрошу предъявить документы, – велел водитель.

«Строго тут у них!» – подумал я, тоже протягивая удостоверение.

Мазнув по моему лицу лучом фонарика, водитель спросил:

– Ваши вещи?

– У нас нет вещей, – коротко ответил Никифоров.

– Тогда попрошу в машину.

Ехали мы где-то около часу, за окном ничего интересного. То есть та же темнота, и только редкие патрули мелькали в свете притушенных фар.

– Приехали, товарищи командиры. Комната для вас уже забронирована. В десять утра за вами приедут, так что ожидайте.

Мы вышли из машины и направились к затемненному входу в какое-то большое здание.

Никифоров действовал уверенно. Подойдя, он попытался открыть дверь, но, поняв, что она закрыта, стал бухать в нее кулаком, пока она не приоткрылась и не выглянул мужчина в полувоенном френче с фонариком в руке.

Осветив нас, он спросил:

– Никифоров и Суворов?

– Это мы, – ответил особист.

– Прошу за мной.

Мы быстро зарегистрировались и в сопровождении мужчины, оказавшимся портье, направились на третий этаж, где находилась наша комната.

Быстренько скинув новенькую форму, что мне выдали вместо старой, изгаженной при побеге от немецких диверсантов, я пошел умываться, пока Никифоров, закрыв тяжелые портьеры, осматривался, используя пару свечек.

– Даже горячая есть! – сказал я, выходя.

– Да? – удивился особист и тоже прошел в ванную.

Точно не помню, существовали ли в то время, то есть в теперешнее, комнаты с ваннами. Наш номер хоть и был двухместный, но санузел имел имел. Генеральский, что ли?

Меня это, если честно, мало заботило, я хотел спать, поэтому вырубился сразу, как только моя щека коснулась белоснежной подушки. Меня не разбудил даже Никифоров, который, вернувшись, стал устраиваться на своей кровати.

– Вставай, нам через час выходить. – Особист, толкнув меня в плечо, отошел в сторону, что-то напевая.

Быстро сев, я протер глаза и спросил сонным голосом:

– Сколько времени?

– Почти девять.

– Угу. Я ванную, – сказал я и, подхватив со спинки стула выданное полотенце, направился в туалетную комнату. После завтрака в ресторанчике на первом этаже за нами пришли.

Раздавшийся стук в дверь вырвал меня из полудремы. Пользуясь солдатской мудростью, я пытался урвать сон где только можно и сколько можно.

С интересом читавший газету Никифоров поднял голову и посмотрел на меня.