История жены Дьявола

Два месяца, в школе такого не было.

Приятно гладить ее бархатную кожу, пахнущую персиками. Вдыхая запах ее волос. В этот раз я не буду торопиться. Провожу пальцами по ее опухшей плоти. Она влажная, готовая, хочет меня не меньше, чувствую это.

Зажимая ее клитор, придерживая руками ее живот, не позволяя елозить или крутить бедрами, прижимаю ее к себе. Провожу членом между ее ягодиц, играюсь с ней. Чувствую как она напрягается, пытается отодвинуться, боится анального секса. Обязательно развею ее страхи, но не сегодня.

Поглаживаю головкой ее клитор, чувствую ее жар, погружаюсь совсем чуть-чуть, заставляю ее стонать. Это особое наслаждение слышать, как она не контролирует себя, начинает кричать, стонать, просить остановиться, умоляет продолжить. Смешная моя, Мониша.

Размещаю ее руки на спинке дивана.

— Не смей убирать их. — приказываю ей, знаю что не ослушается. — Расслабься, оттопырь попку.

Алиса послушно слегка прогибается и прижимается попой к члену. Я беру рукой ее грудь, прокручивая соски, управляя ей через самое чувствительное место. Другой ласкаю ее клитор.

Когда я вхожу, она ахает, пытается прижаться к дивану, но я не даю, заставляю двигать тазом мне на встречу.

— Моя послушная девочка заслужила третий оргазм. — чувствую, как мышцы послушно сокращаются, обхватывая член сильнее, выдаивая его, стимулируя к разрядке. Алиса начинает судорожно глотать слезы, струящиеся по ее щекам к подбородку, по шее к груди. Я нежно поворачиваю ее лицо к себе, целую, пробуя соленые слезы.

— Люблю тебя, Мониша."

"Цыплёночек отключается у меня на руках, сворачивается клубочком, потираясь розовой щечкой о мою грубую ладонь. Я одной рукой могу обхватить ее голову. Такая маленькая и, как бы не храбрилась, беззащитная. Переношу в комнату, накрываю одеялом, пусть поспит. Сейчас я не настроен на разговоры, позже мы все обсудим.

Я привык воевать, война — мой дом, здесь я точно знаю что нужно делать и как говорить. Тут все так просто и очевидно.

Смотрю на ее худенькое тельце, как ее грудь вздымается. Она спит. Может быть наступит тот день, когда никто не побеспокоит нас, не нарушит наш покой. Может быть, когда-нибудь.

На улице слегка облокотившись о деревянный, облупившийся забор курит Захар, медленно выпуская клубочки пара. Он все еще в белоснежном, маскировочном костюме.

— Угостишь?

Он протягивает молча сигарету, после чего помогает раскурить.

— Ты знаешь о ком говорит Оливер?

— Могу лишь догадываться. — никотин бодрит меня. После секса тело лениво и расслаблено. Рядом с Монишей я успокаиваюсь, но отдалившись от персикового тела возвращается голод и злость.

Хочу лишь одного, убить всех кто хоть как-нибудь причастен к гибели моего ребенка, тех кто заставил пройти через весь этот кошмар моего цыпленочка.