История одной переписки

Верни это! Моя рука опять взлетает. Удар. Кровь брызгает мне в лицо.

— Больно…

— Больно!? Разве это больно, Жень? Посмотри на меня!!! Вот это БОЛЬНО!

— Хватит… — она пытается освободить свою шею. — Хватит. Не хочу тебя больше. Точка.

— Точка? Я поставлю тебе точку…

Перехватываю горло крепче. Вдалбливаю в стену. Смотрю на глаза. Живые. Живые… Мои… Еще раз. Рука сжимает горло сильнее. Ее губы синеют, в глазах — ужас. Я целую эти губы. Или кусаю. Мой рот в ее крови.

Это гораздо терпимее, чем ее «не хочу».

Руки пытаются оттолкнуть меня. Пальцы на моем лице, почему-то, нежные. Тело бьется и мечется, вырываясь из железной хватки. Я не могу ее отпустить. Как же я могу ее отпустить!? И мы вместе по стене съезжаем на пол.

Она не собирается никуда больше. И я ложусь рядом. Беру безвольную руку в свою. Мне почти что хорошо…

— Две тысячи сто девяносто первый, — задыхаясь, подскакиваю я. — Б*ять… Она жива. Жива. С ней все хорошо. Это закончилось как-то по-другому.

— Олег. У Вас сегодня что-то случилось.

— Нет.

Мой психоаналитик встает с кресла, приближается. Это хороший психоаналитик. Но есть проблема — я хе*овый пациент.

— Вытяните руку.

Подчиняюсь.

— Тремор, — констатирует он. — Не хотите об этом рассказать?

— Нет.

— Я не смогу помочь Вам, если Вы не будете сотрудничать.

— Сегодня был кошмар.

— Вы пьете таблетки?

— Нет.

— Расскажите о Вашем сне.

— У меня случается аффект. Я убиваю женщину.

— Какую женщину?

— Свою женщину.

— Что Вы чувствуете, делая это?

— Умиротворение…

Глава 4 — Тоска

Полнолуние. Сегодня будет особенно тяжело. В полнолуние обычно не спится. После тяжелого утра возвращаться домой не тянет. Наматываю бессмысленные круги по центру. Набережная. Притормаживаю. Мне нравится закат. Достаю дежурный Никон. Делаю несколько снимков. По привычке. Они мне не нужны. Давно не занимаюсь этим.

Пара туристов с ребенком, заметив меня, подходят, вежливо здороваясь на несмелом итальянском.

— Как его попросить? — спрашивает женщина у мужчины.

Вздрагиваю от русской речи.

— Я понимаю по-русски.

Женщина, смущаясь, улыбается.

— Мы потеряли фотоаппарат. Вы не могли бы поснимать нашу дочь здесь? Мы хорошо заплатим.

— Извините, я не снимаю детей.

На их лицах недоумение. Мужчина пожимает плечами на немой вопрос женщины. Они отходят. Чувствую облегчение.

Я не работаю с детьми. Мне не нравится. Мне не нравится, когда они в одном со мной пространстве. Мне не нравятся их голоса. Мне не нравится их внимание. Избегаю любых контактов. Многие считают это аморальным. Мне все равно. Нет, я не детоненавистник. Не люблю, когда нарушают мое пространство. Со взрослыми можно договориться. Взрослые понимают невербальные демонстрации. Взрослых можно оттолкнуть. Проигнорировать. С детьми это не работает.