История одной ненависти

Зато теперь я кристально как ясный день понимала – он лгал. Все те слова в коморке просто часть игры.

Улыбнулась. Душу скребнула острыми когтями первая кошка.

Обошла парочку и направилась в зал, собираясь назло им всем досмотреть балет до конца.

Хотя если честно, я едва ли видела что-то перед собой из-за застлавших глаза слез.

Глава 23

Саша торопливо убегала, а я смотрел ей вслед и не знал, что делать. Бежать за ней? Но ведь она ясно давала понять, что не хочет преследований, а принуждать ее мне больше не хотелось. Я итак наломал дров. Но и оставить вот так не мог. Она нужна мне, и ее ко мне тянет, пусть она и пытается отрицать очевидное.

– Жди в машине, – толкнул Каролине ключи и все же последовал за Сашкой, едва успев поймать ее у самого входа в зал. – Стой…

Сжал ее локоть, но она попыталась выдернуть руку и оттолкнуть меня не поднимая головы.

– Саш.

– Проваливай! – зашипела дикой пантерой, и я развернул ее к себе и встряхнул, заставляя поднять на меня взгляд. И меня прошибло током, когда заметил, как ее ресницы склеились от слез. Глаза цвета грозового неба сейчас стали расплавленным серебром и смотрели на меня с презрением. – Что еще тебе от меня нужно?

– Саш, – понизил голос, который на контрасте с ее криком прозвучал слишком тихо. – Идем со мной.

– С тобой? – ее зрачки расширились, а лицо исказила гримаса отвращения. – С вами? Тройничок предлагаешь устроить?

– Я не об этом…

– Отпусти.

– Саш, – не знал, как достучаться до нее, но чувствовал, что не смогу отпустить ее сейчас так просто. – Почему ты бежишь? Чего боишься? Меня или себя?

– Я не боюсь, Яр! Мне просто противно, что я делаю это с тобой и… Я хочу забыть тебя и жить нормальной жизнью! Мне осточертело качаться на этих качелях!

Противно.

Моя рука на ее локте разжалась.

– Ты испортил мою жизнь и жизнь сестры, она никогда не простит мне если узнает, что я… и ты…

Её голос звучал глуше, а мои перепонки разрывались.

– Мои родители погибли по твоей вине, я пять лет жила во лжи из-за того, что ты и твой брат сделали с моей сестрой, и мне противно от мысли, что…

– Можешь не продолжать, – мои кулаки сжались, и я инстинктивно отступил на шаг, чувствуя злость."

"– Возвращайся к своей… девушке, – выплюнула это слово, – и вычеркни меня из своей жизни. Так будет лучше для всех.

Правда ее слов резала больнее любого охотничьего ножа.

Она без труда швырнула кинжал и попала в цель. Я всегда ощущал груз вины за то, что натворил брат, и сейчас эта тяжесть стала просто неподъемной.

Не дающей возможность вдохнуть и посмотреть в глаза цвета расплавленного серебра.

Я расправил плечи и развернулся, чтобы уйти, в горле стоял ком, и я испытал зверское желание закурить прямо в холле театра.

Это моя вина.

И во всем дерьме, что произошло в ее жизни виноват только я.