История одной ненависти

Но, как назло, стоило мне приблизиться к лестнице, ведущей на первый этаж, мое запястье подцепили, и я не успела даже пискнуть, оказалась в кромешной тьме какой-то комнаты.

Тут пахло пылью и сыростью, звук был гораздо ближе и громче, чем в зале, и я поняла, что меня втащили в одну из каморок, ведущих к закулисью.

– Что ты… – творишь? Последнее слово застряло на губах, когда Давыдов смял их, затыкая мне рот рукой. Он грубовато развернул меня к себе спиной и я ощутила, как уперлась грудью во что-то мягкое, скорее всего в старые портьеры. Звук живой музыки глушил, и мой протест утонул в нем, когда Яр технично задрал подол моего платья и шлепнул меня по заднице так, что я вскрикнула.

– Думаешь, я позволю тебе с собой играть? – прошипел мне на ухо, и мое тело прошибла дрожь. Я невольно подалась бедрами назад, утыкаясь в его пах и ощутила какой он твердый и большой.

– Уже позволил, – выдохнула, когда рука с моих губ скользнула на шею. Давыдов притянул меня спиной к своей груди и украдкой коснулся скулы губами. – Или думаешь в прошлый раз ты мной играл?

Ощутила, как Яр оскалился и кровь отравилась азартом.

– А что скажет твоя подружка, когда поймет, что нас обоих недостает в ложе?

Звук расстегиваемой ширинки увяз в оркестровой музыке, и мои ягодицы лизнула прохлада, когда Давыдов задрал платье до талии и прильнул к моим бедрам своими.

И темнота в моих глазах взорвалась фейерверком.

Яр толкнулся навстречу и меня буквально подбросило в стену. Уперлась в нее руками, иначе просто ударилась бы от силы толчка. Давыдов замер внутри, и его рука с шеи переместилась ниже. Он обхватил мою талию локтем и застыл, тяжело дыша.

– Сашка, что ты за ведьма проклятая? – выдохнул мне в шею, а я невольно прикрыла глаза, понимая, что тембр его шепота делает что-то невообразимое с моими нервами. Они натягиваются в струну и вибрируют, будто умелый музыкант играет ими перебор. – Не могу тобой надышаться…

Я всхлипнула от трепета и разряда тока, который прошил тело с очередным толчком Яра. А Давыдов вдруг вышел из меня, развернул к себе лицом и поддев мою ногу под коленом, притянул меня к себе вплотную безошибочно находя точку соприкосновения и проникая в меня туго, но бережно.

– Я хочу тебя еще, – прохрипел глухо, а я вцепилась в его плечи, комкая смокинг, и едва дышала, настолько в груди давило от его слов. – Ещё и ещё. Сегодня.

– Яр, пожалуйста, – вымолвила полу-стоном, и Давыдов ускорил толчки. Сначала отводил бедра так, что ткань его брюк отлипала от моей кожи, а потом таранил меня. Резко, четко, без лишних суетливых движений. Чистый секс в самом лучшем его проявлении."

"Моя кожа горела, внизу живота росло тягостное томление, грудь тяжелела от каждого его выпада и становилась чувствительной.