История одной ненависти

И в легком сарафане, который я не успела переодеть, мне было прохладно.

Лифт двинулся вниз, но уже через несколько секунд замедлился и остановился на этаже ниже, чтобы подобрать еще одного пассажира.

Я опустила взгляд в пол и машинально отступила, когда створки разъехались. Сердце сжалось и больно ударило в груди, когда носа коснулся знакомый аромат одеколона.

Подняла голову и наткнулась на спокойный взгляд зеленых глаз.

– Что ты тут делаешь?

Яр вошел в лифт и встал бок о бок со мной, а потом ткнул кнопку нижнего этажа, и створки начали съезжаться.

– Решил быть рядом на случай, если тебе понадобится помощь.

От этих слов что-то щелкнуло в груди, будто струна, которая натягивалась вдруг лопнула и меня накрыли эмоции.

Коснулась расслабленной кисти Давыдова. Тот вздрогнул и повернулся ко мне.

Одного взгляда нам обоим хватило, чтобы без слов прочитать мысли друг друга и податься навстречу. Давыдов сгреб меня в объятия и властно смял мои губы своими, сбивая и без того рваное дыхание окончательно.

Все нервные окончания в моем теле взбесились, превращаясь в тайфун и стерли остатки разума. Сжала его плечи, позволила поднять себя над полом и вжать в стенку набирающего скорость лифта. Обхватила мощные бедра ногами и скрестила лодыжки у задницы Яра. Тот толкнулся в меня будто забывшись, где мы и что творим, а может его накрывало так же сильно, как меня.

Смаковал мои губы, но как-то по-звериному порывисто и даже грубо. Но его напор не подавлял, а разжигал ответное желание, и острая пустота внутри начала заполняться давно забытым ощущением счастья.

Будто я вернулась домой. Туда, где и должна быть.

Пляж не смог подарить мне того ощущения, за которым я так гналась, а ведь я надеялась, что вернусь туда и найду там частичку сердца, которую обронила в прошлый раз. Но сейчас я кристально ясно поняла, что дело было не в пляже и не в родных улицах города. Дело было в человеке, который и дарил мне то самое ощущение. Он не мог вернуть мне кусочек моего сердца, потерянный пять лет назад, но он заменил его своим, чтобы заполнить пустоту внутри, и от этого еще сильнее крыло.

Его запах, вкус его губ, тепло рук настолько кружили голову, что я как обезумевшая цеплялась за Давыдова и отвечала на его поцелуй с жадностью дорвавшегося до пирожного сладкоежки.

И Яр не отставал. Целовал, кусал, вгрызался в мои губы, едва не рыча от крывших эмоций. Мои пальцы сами потянулись вверх, вдоль его шеи и жадно зарылись в отросшие волосы Давыдова, которые так давно мечтала потрогать и понять, они и вправду такие мягкие, какими кажутся.

А Яр, жадно истерзав мои губы вдруг переключился на шею, прошелся вниз к ключице, оставляя огненную дорожку из поцелуев, которая пылала не смотря на прохладу, царившую в лифте.