История одной ненависти

Непроизвольно втянула голову в плечи и медленно протянула руку, чтобы забрать папку. Давыдов наблюдал как хищник за жертвой. Становилось трудно дышать. Он стоял почти вплотную, одно движение и мы прикоснемся телами, а этого допускать нельзя. Слишком опасно, ведь даже стоя с ним рядом я чувствовала эту дрожь, идущую изнутри, а что будет, если мы встанем еще ближе?

– Спасибо, что позаботился об этом, – сказала, сглатывая, и прижала папку к груди как щит. Давыдов кивнул.

– Прощай, Саш.

– Прощай… – произнесла и торопливо зашагала в сторону выхода из дворика. Ноги едва касались земли, так я спешила оказаться подальше от Давыдова. От его ауры и сводящего с ума взгляда, который не отрывался от меня пока я не скрылась за дверью, ведущей в прохладный зал ресторана.

Но даже тогда дрожь не прошла, еще долго напоминая мне о том, какая я лгунья.

Та девушка с озера не умерла. Она спряталась глубоко внутри и каждый раз в присутствии Яра она рвалась снова завладеть моим разумом, напоминая мне о чем-то давно забытом. О том, о чем я больше не могла позволить себе помнить. Не имела права.

И то его короткое «прощай» вовсе не прощание, а скорее приказ, которому девушка с озера мечтала подчиниться.

Глава 20

Никогда не думала, что меня так накроет.

Спустя пять лет когда я уже обросла броней и нервы кажется стали как канаты я думала, что теперь мне всё нипочем.

Но стоило мне переступить порог родительского дома самообладание полетело к чертям.

Один шаг, я смогла сделать только его и тут же безвольно опустилась на пол у входной двери и разрыдалась.

Эти запахи родного дома. Тишина в нем. Пустота. Они просто разрывали мою душу на куски, и я не выдержала этой пытки.

Разревелась, глядя на стоящие на обувнице туфли покойной мамы. Глядя на папин черный зонт-трость, которым он никогда не пользовался, потому что работал в шаге от дома. На босоножки сестры, которые так ей шли в свое время.

Все эти вещи как стражники прошлого поймали в силки мой взгляд и не отпускали. Они будто вопили: ты же помнишь, как много мы значили для твоих близких, тогда, в прошлой жизни. Когда ты была наивной студенткой, которая жила и даже не представляла, что жизнь так переменчива и может перевернуться с ног на голову всего за один день.

Слезы все катились. Ноги отказывались меня поднимать, и я сидела, прижавшись к стенке и обхватил колени руками и отдавалась этой боли и отчаянью, что копила внутри все эти годы.

А родной дом безмолвно наблюдал. Он не осуждал, не давил, просто смотрел и укутывал царящей вокруг тишиной. Родные стены поддерживали и будто столпы не давали моему миру окончательно рухнуть. Стояли на защите.

Не знаю, сколько я просидела на пороге, но постепенно слезы высохли, и я снова смогла дышать, хоть маленькими вдохами, но смогла.