История Ирэн. Гнев (СИ)

А теперь вообще из-за его тупости сам Ставровский чуть не вляпался в историю с похищением чужого ребёнка. Что так сложно было сказать, что Балашовы отказались от девочки?

Ну да, Ставровский бы на него поругался за такое глупое и поспешное решение, но зато они не попали бы в такую неприятную ситуацию.

А эта его Ирэн?! — Ставровский ненавидел Лопатиных. Почему? Он и сам не мог ответить себе на этот вопрос.

Почему рудник с огненными рубинами, провинциальному помещику?

Почему спички, чернёное серебро, камни эти белые, тоже им? Чем он-то хуже?

— Костя? Костя? Да ты слушаешь меня или нет? — голос сестры перешёл на визг

— Да слушаю, слушаю — как бы нехотя ответил Ставровский, — думаю я

— Так ты поможешь Кирюше? — похоже сестра не собиралась отступать

Ставровский поглядел на сестру: — А что? Можно и её использовать, с такой-то настойчивостью. Так и быть он предложит племяннику выбор, а сестра пусть тоже «поработает» на воплощение его целей.

Вслух сказал:

— Лиза, я помогу Кириллу, но и ты мне помоги. На майские сезоны в столицу собирается Ирэн Виленская. Ты же понимаешь кто на самом деле виноват в том, что случилось с Кириллом?

Графиня Балашова даже в лице поменялась, когда услышала про Ирэн.

— Снова эта женщина! Что надо сделать? — голос графини был полон злобной решимости

— Ничего особенного, просто всем рассказать, что она такое на самом деле, — князь снизил голос до шёпота, — и пусть почувствует, как в столице «ей все рады». А Кириллу скажи, пусть заканчивает пить, да с распутными девками гулять в офицерском клубе. Через три дня жду его у себя.

Графиня радостно закивала:

— Конечно, Костя, конечно

А про себя подумала:

— Ко всем съезжу, устрою этой Виленской «тёплый» приём. Ишь в столицу она собралась…

* * *В этот же день. Москов. Покои фрейлины императрицы Елизаветы Тумановой.

В комнаты главной фрейлины императрицы внесли большой ящик. Елизавета, как и все женщины, любила подарки, но даже не представляла, что там может быть внутри. Сначала принесли письмо, отправителем значилась Ирэн Лопатина.

— Надо же, не называет себя Виленской. Интересно, — подумала Елизавета.

Само письмо ей понравилось. Порадовало то, что она не ошиблась в удалённой оценке этой женщины, та сразу поняла то, что было НЕ написано в письме Елизаветы.

Когда открыли ящик, то обнаружилось, что внутри, как в матрёшке, много разного размера шкатулок.

Елизавета начала с самых верхних. И вскоре позабыла обо всём. В каждой шкатулке лежали наборы, так называемых, кримов, и к каждой шкатулке были приложены аккуратно написанные листы с инструкцией. Елизавета открывала баночку за баночкой и не хотела расставаться ни с одной из них. Ну и что, что у неё нет личной жизни, и нет кого-то для кого ей хотелось бы быть красивой.