История нового имени

Разумеется, я знала, что за внешней покладистостью Лилы, согласной с утра до ночи работать в лавке, скрывалась совсем другая Лила, которая была кем угодно, но только не кроткой овечкой, и мне было страшно ввести эту строптивую Лилу в дом профессора Галиани. Что, если ей что-то не понравится и она начнет показывать свой норов? Или брякнет что-нибудь вроде того, что сейчас сказала мне?

– Лила, – осторожно вымолвила я. – Я очень тебя прошу, не говори там таких вещей.

– Каких вещей? – не поняла она.

– Таких, какие только что говорила мне.

Она немного помолчала, а потом спросила:

– Ты что, меня стыдишься?

34

Нет, я ее не стыдилась, в чем и принялась старательно ее убеждать. Я утаила от нее другое. Я боялась, что мне будет стыдно за себя.

Стефано довез нас в кабриолете до дома учительницы. Я сидела сзади, они – спереди, и мне впервые в жизни бросилось в глаза, до чего толстые у них обоих обручальные кольца. Лила, как и обещала, надела скромную юбку и блузку и почти не накрасилась, только чуть тронула губы помадой. Зато Стефано вырядился как на праздник, нацепил на себя кучу золотых побрякушек и надушился – возможно, ждал, что в последний момент мы скажем ему: «Пошли с нами». Мы не сказали. Я ограничилась тем, что долго рассыпалась в горячих благодарностях, а Лила вышла из машины, даже с ним не попрощавшись. Он уехал, горестно взвизгнув шинами.

Мы преодолели искушение подняться на лифте и пошли пешком. Мы еще никогда не пользовались лифтом – в новом доме Лилы лифтов не было – и боялись застрять. Профессор Галиани сказала, что живет на пятом этаже, а на двери у нее табличка «Доктор Фриджерио, профессор», но мы все равно разглядывали таблички у каждой двери. Мы молча преодолевали пролет за пролетом, я – чуть впереди, Лила за мной. В подъезде было невероятно чисто, дверные ручки и таблички начищены до блеска. Я чувствовала, как колотится у меня сердце.

Нужную дверь мы узнали издалека – из-за нее доносилась музыка и гул голосов. Мы разгладили юбки, я одернула задравшуюся комбинацию, Лила поправила прическу. Мы обе трусили. Нам было страшно, что мы на секунду утратим над собой контроль и наши тщательно прилаженные маски спадут. Я нажала кнопку звонка. Мы подождали, но нам никто не открывал. Я посмотрела на Лилу и снова надавила на звонок, уже настойчивее. Послышались быстрые шаги, и дверь отворилась. На пороге стоял невысокий темноволосый парень, симпатичный, с весело блестевшими глазами. Навскидку я дала бы ему лет двадцать. Я пробормотала, что я ученица профессора Галиани, но он меня не дослушал и радостно воскликнул:

– Элена?

– Да.

– Мы отлично тебя знаем! Мама постоянно терзает нас твоими сочинениями!"

"Его звали Армандо. После его слов мою зажатость как рукой сняло – я вдруг почувствовала, что чего-то стою.