История нового имени

Микеле, потеряв всякое терпение, заявил, что увольняет обеих, а управление магазином передает синьоре Карраччи.

Лиле?

Их магазин?

Обе девицы мгновенно замолчали, и даже Рино от неожиданности утратил дар речи. Но вскоре спор возобновился с новой силой. На этот раз Джильола, Пинучча и Рино выступили единым фронтом против Микеле: да это безумие, зачем она нам, эта Лина, у нас прекрасные продажи, я сам придумал все эти модели, она тогда была еще сопливой девчонкой, и так далее, и тому подобное. Они уже не говорили, а орали. Неизвестно, сколько еще продолжалась бы эта свара, если бы не неожиданное происшествие. Внезапно коллаж с портретом Лилы – с полосами черной бумаги, с фотографией и толстыми цветными линиями – вдруг издал сухой треск и вспыхнул ярким пламенем. Когда это случилось, Пинучча стояла спиной к портрету. Пламя столбом взметнулось вверх и опалило ей волосы, которые не сгорели только потому, что Рино кинулся к ней и голыми руками потушил огонь.

31"

"Рино и Микеле возложили вину за случившееся на Джильолу, которая втихаря покуривала и всегда носила с собой тоненькую зажигалку. По версии Рино, Джильола устроила пожар намеренно: пока все спорили, она специально подожгла портрет; бумага, краски и сухой клей вспыхнули в одно мгновенье. Микеле был не так категоричен: он знал, что Джильола часто щелкает зажигалкой, и полагал, что она просто не заметила, что стоит слишком близко к портрету. Сама Джильола отрицала свою вину и уверяла, что все подстроила Лила: дескать, портрет вспыхнул сам собой, и так всегда бывает, когда женщиной завладеет дьявол, но благодаря молитвам святых выходит в виде огненного столба. В подтверждение своих слов Джильола добавила, что знает от Пинуччи, что Лина своей колдовской силой ухитряется не беременеть, а когда все же забеременела, отторгла ребенка, отказавшись от дара Господня.

Подобные слухи распространялись все шире, особенно с тех пор, как Микеле Солара зачастил в колбасную лавку. Он подолгу шутил с Лилой и с Кармен, и последняя даже вообразила, что он приходит ради нее; с одной стороны, она опасалась, как бы кто-нибудь не наябедничал Энцо, который служил в Пьемонте, а с другой – чувствовала себя польщенной и вовсю кокетничала с Микеле. В отличие от нее Лила не воспринимала молодого Солару всерьез. Зная, что про нее болтает его невеста, она говорила: «Ты с нами поосторожнее, не забывай, что мы ведьмы».

Во время наших с ней встреч она выглядела не слишком счастливой. Без конца отпускала всякие злые шутки, но делала это как-то натужно. У нее на руке появился новый синяк? Это Стефано, обнимая ее, не рассчитал свои силы. Глаза покраснели от слез? Это она от радости плакала.