История нового имени

Иногда она бросала взгляд в мою сторону, но я сразу отводила глаза: мне было и грустно, и противно. Да что ж она все смеется-то, удивлялась я. Лила чем-то напомнила мне мою мать: она так увлеченно играла роль замужней женщины, так развязно себя вела, отпускала на диалекте такие сальные шутки… Она полностью завладела вниманием Микеле, хотя рядом с ним сидела его девушка – бледная от гнева несчастная Джильола. Только Марчелло время от времени обращался к будущей невестке, пытаясь хоть чуть-чуть ее приободрить. Ох, Лила, Лила: опять она перегибала палку, опять заставляла всех страдать. Я заметила, что Нунция и Фернандо смотрят на дочь неодобрительно.

Торжество проходило спокойно, если не считать двух мелких эпизодов, не имевших значительных последствий. Вот первый из них. Среди гостей был Джино, сын аптекаря, недавно обручившийся с одной из дальних родственниц Карраччи – худощавой девицей с пучком каштановых волос на макушке и лиловыми кругами под глазами. С годами он стал еще отвратительней, и мне делалось жутко при мысли о том, что когда-то я с ним встречалась. Он уже тогда был себе на уме и таким и остался; кроме того, он провалился на экзаменах, что не добавляло ему радости. Со мной он давно перестал здороваться, но продолжал крутиться вокруг Альфонсо, то притворяясь обходительным, то подкалывая его гнусными намеками с сексуальным подтекстом. В тот день он явно сгорал от зависти (Альфонсо сдал экзамены на семерки, а на свадьбу пришел с Маризой, которая не только была хорошенькой, но и смотрела на Альфонсо влюбленными глазами) и вел себя вызывающе. За нашим столом, как я уже говорила, сидел симпатичный и очень робкий белокурый подросток, сын родственника Нунции, когда-то эмигрировавшего в Германию и женившегося на немке. Я была слишком поглощена собственными мыслями и не уделила ему достаточного внимания, но Альфонсо с Маризой всячески старались его поддержать. Альфонсо задавал ему разные вопросы, следил, чтобы официанты не обнесли его очередным блюдом, и даже позвал с собой на террасу полюбоваться на море. Они как раз возвращались к столу, весело переговариваясь, когда Джино, ухмыльнувшись, вскочил со своего места и, отмахнувшись от пытавшейся удержать его подруги, уселся за наш стол.

– Ты с ним поосторожней, – обращаясь к мальчику, тихо и вкрадчиво сказал он и показал глазами на Альфонсо. – Он у нас голубой: сегодня на террасу зовет, а завтра в туалет затащит.

Альфонсо покраснел, но промолчал, только беспомощно улыбнулся.

– Да что ты себе позволяешь? – вместо него возмутилась Мариза.

– Позволяю, потому что знаю.

– Что ты знаешь? Ну-ка скажи!

– Ты уверена, что хочешь это услышать?

– Уверена.

– Ну, тогда слушай.

– Давай.