История злодейки

— Это… это… — пораженно попыталась я произнести хоть слово, но получалось что-то невнятное, пока стремительно вспоминала голос Яна, когда он объяснял Пауку, что я — его последний шанс, чем не дал Улссону от меня избавиться.

— Я ему соврал в тот раз. Сложно было не оценить твоей жажды и стремления к жизни. Ради этого, ты даже лишила одного из людей Улссона глаза. Это, как минимум, впечатляло, — хитро и кровожадно улыбнулся он, пока я нервно смеялась.

— Но… ты никогда даже не показывал своего интереса… — растерянно произнесла я.

— А какой смысл, если ты меня боялась? — выгнул он бровь. — Ты видела во мне лишь чудовище и ненавидела. Легче было не чувствовать и не обращать внимания, — пожал он плечами.

Я пораженно засмеялась, а после резко прекратила, как, кажется… и дышать.

Ян обнял мое лицо руками, а после, смотря мне в глаза своим гипнотизирующим взглядом, произнес:

— Я готов был смириться с собственным уходом, Тори, с тем лишь условием, что ты останешься жива. Я тоже заключил договор с Пауком и, если бы ты не решила вмешаться, он бы тебя не тронул, за то, чтобы я не сопротивлялся ритуалу. Вряд ли отпустил бы, но, по крайней мере, не навредил. А после… после я не сомневался, что ты справишься и обыграешь его. Ведь ты — моя лучшая ученица, — грустно улыбнулся Ян, пропуская между пальцев прядь моих волос, пока я напряженно вглядывалась в его лицо, не желая верить, что он говорит правду и действительно пытался спасти меня таким чудовищным способом. — Костас подарил бы тебе хорошую жизнь, в чем я не сомневался. Но ты отказала. И мы оба знаем почему, — вкрадчиво произнес он, прищурившись. — Для справки: если ты еще хоть раз, попытаешься что-нибудь с собой сделать, я уничтожу мир. Утоплю все миры в крови, но верну тебя, а после самолично посажу в клетку. Ты — моя от корней волос, до кончиков пальцев. Твоя жизнь теперь тебе не принадлежит и никогда не будет. Я хочу, чтобы ты это понимала. Я сделаю все, чтобы дать тебе свободу, о которой ты мечтала, сколько смогу, но лишь до тех пор, пока тебе ничего не будет угрожать. Поняла меня?

У меня затрясся подбородок, а на глаза выступили слезы от осознания того, что моя жизнь вновь мне не принадлежит. Но что убивало больше — понимание, что эта мысль, в данном случае, не вызывает ничего, кроме глупого восторга. Ведь еще там, в пещере, я понимала, что свободы не получу никогда и не освобожусь от той власти, что Ян уже имеет на меня. Даже после его ухода эта власть не исчезла бы. Именно поэтому я предпочла вообще не жить, чем с той дырой в груди, что образовалась бы и никогда не зажила, когда единственный, с кем я не чувствовала себя пустой — был Демьян.