История злодейки

— Чего? — некрасиво так опешила я, вероятно, сейчас смотря на мужчину с донельзя глупой физиономией. Ян усмехнулся и пояснил с великодушным видом:

— Мою расу боятся. На подсознательном уровне страшатся и избегают. Только очень сильное и стойкое существо способно достаточно долго находиться вблизи нас добровольно. Что уж говорить о прикосновениях? Это же касалось и наших женщин, что опасаются мужчин своей расы, — пожал он плечами, а после выразительно осмотрелся, показывая то, что довольно многолюдный сквер, в который я входила пять минут назад… резко опустел. — Потому был принят безоговорочный закон, что женщина, что не побоится первой прикоснуться, будет автоматически считаться парой того, кого выбрала. И незнание законов тут не учитывается, — глумливо хохотнул он.

— То есть, ты в самом деле, с того самого момента, считал меня своей? — пораженно переспросила я. — Вот, значит, какая «природа»? — взвилась я, от злости сжимая кулаки.

— Ну, формально, из-за закона о чистоте крови, это правило распространялось лишь на женщин моего вида… Потому я был в некоторой растерянности. Умом понимал, что с тобой — это не считается. А вот тело реагировало уже иначе, — с некоторой долей досады произнес он.

— Да ты охринел, что ли, в край?! — заорала я в бешенстве. — Для тебя все это было игрой, где ты еще долго решал, нужна я тебе, или обойдется? — подскочила я на ноги разрываясь между желанием съездить ему по физиономии, разрыдаться, послать того к черту или убежать. Ну, или все и сразу.

— Сядь, — холодно и вкрадчиво потребовал Ян суровым голосом, а я, наконец, определилась с желаниями и с мерзкой улыбочкой отозвалась:

— Пошел нахрен! — от всей своей женской сучности пожелала я ему и уже подняла руку, чтобы дополнить пожелание красноречивым жестом, но охнула, когда была за эту руку перехвачена, а после меня резко и грубо дернули на себя, вынуждая практически упасть мужчине на колени.

— А теперь рот закрой и послушай меня, — растеряв всякую веселость, сурово взирали в мое лицо, пока я неловко ерзала на чужих коленях, пытаясь подняться, что мне, естественно, не позволили. — Ты — моя, Тори. Это не обсуждается, — как само собой разумеющееся произнес он. — Сейчас ты злишься, но итог будет один. Я слишком благодарен тебе, чтобы брать силой и принуждать, обрекая тебя на новое заключение. Потому, я пробуду в этом мире столько, сколько потребуется, но заставлю тебя передумать и согласиться на мое предложение. Уже можешь готовиться к самому наглому обольщению, — тихо и издевательски засмеялся он. — Тем более, мы оба знаем, что твое сопротивление будет недолгим, верно? — поднялся он ладонью по моей спине и погладил чувствительное место на шее, отчего меня моментально бросило в жар.