Алауэн. История одного клана

И заодно костеря почем зря Бальтазара, построившего такой большой дворец. Повыеживаться хотел, перед родней жены повыпендриваться. А ей тут… Ой ду-ра!

Сказав пару слов про свои умственные способности, Станислава просто перенеслась туда, где чувствовала своих родных и любимых, телепортом.

Сын глянул на нее огромными глазищами, в которых начали зарождаться грозы. Он знал, зачем могла прийти мать.

– Стас сказал, что Сери жив.

– Как? – встал Бали.

Она уже хотела отругать его за такое, но тут… Вздохнув и постаравшись сдержать улыбку, драконица подошла к мужу и, потянувшись, обняла его за шею. Невысокая женщина была куда ниже своего избранника, так что сразу становилось понятно, в кого у них такие высокие дети. Драконы сами по себе хоть и довольно высокие, но не настолько же.

– Он жив, и это самое главное. А волосы отрастут, – не сдержала она улыбки, проведя рукой по совершенно гладкому черепу. Бальтазар все-таки не выдержал и, не дождавшись погребального костра сына, остриг свои шикарные волосы.

– Мама, это правда? – растерянно спросил Колин. – Я его совсем не чувствую.

– Иди к нему. – Драконица уперлась рукой в грудь сына. – Ты ему сейчас нужен.

Желто-зеленые глаза Колина зажглись радостью. Он с облегчением вздохнул и улыбнулся. Несколько секунд – и его высокая фигура исчезла в темноте телепорта. Дважды просить дракона помочь близнецу не пришлось.

– Тш-ш, – прошептал Бали расплакавшейся жене. – Если он сейчас жив, то ему больше ничто не страшно. Колин вытянет его.

– Знаю. – Женщина вздрогнула от душивших ее слез и потерлась лбом о мужскую грудь. – Мой мальчик…

Бальтазар улыбнулся. Аура его жены полыхала от радости и облегчения. Правда, тут же было и немного страха, но он вполне логичен.

– Наш сын всегда мог вывернуться из любой ситуации. Ты же знаешь его. Он уже давно не мальчик, раз жениться собирался.

– Что ты понимаешь, сухарь, – слегка ударила его Стася. – Для меня он всегда будет моим маленьким мальчиком. Женись он хоть… О небо! Александрит!

Хруст снега под ногами, злые ветра.

Разве в силах они остановить? Может быть. Кого-нибудь. Не меня!

Не знаю точно, сколько я шла. Просто перебирала ногами. Упрямо и бесчувственно. Так можно и так есть. Когда впереди лишь одна цель, все другое, что может остановить, становится бессильно. Время от времени я поднимала голову и оглядывалась, отмечая, что занесенные, голые хребты еще недавно высились далеко впереди и вот встали передо мной. Что тусклое, едва прорывающееся сквозь облака солнце все ниже клонится к земле. Осознание пришедшей ночи застало меня внезапно… вместе с вернувшимся сознанием, когда я очнулась, почти полностью заметенная снегом.