Алауэн. История одного клана

Можно сказать, эти щелчки рвущихся нитей были вполне осязаемы, они напоминали звук, с которым рвется стебель одуванчика, полый внутри, истекающий белой кровью. Так же стенали эти связи, рвущиеся по живому. Всего несколько секунд до огненной лавины, затопившей тело и разум.

Я даже упасть не могла, так и стояла, выгнувшись назад и чуть опираясь на собственные крылья. Не могла двинуться, мыслить, чувствовать что-то, кроме… кроме этой боли. Кажется, в моих венах текла не кровь – кислота, разъедавшая все тело. Она жгла, мучила, терзала.

Вторая волна. Даже воздух причиняет боль, даже собственная одежда, кожа, плоть.

Не представляю, что именно заставляет меня удерживать блоки на своих связках. Ох, если бы я могла отцепить их всех, если бы могла! Если бы эта боль хоть на мгновение ушла, давая мне сосредоточиться. Но эта стерва лишь нарастала, все больнее жаля и терзая.

А затем пришло это странное чувство, которое чуть не свело меня с ума. Тепло, такое родное, такое свое. Оттолкнуть его не хватало сил. Глупенький, знаешь ли ты, на что соглашаешься?

Но, обнаружив лазейку, горячая лавина рванула по связи, открытой наполную. И как ни тяжело приговаривать его к этой боли, я не стала сопротивляться. Нескольких секунд облегчения оказалось достаточно, чтобы сдернуть, вырывая с корнем, самые сильные связи.

…Которые осторожно и тщательно наращивались три долгих года.

Хранительница, едва не погубившая своих детей.

Но я успела освободить драконов от своей боли, прежде чем, почувствовав послабление, пришла третья волна.

Выдержать это выше любых сил. Та стена, за которой спрятались мои драконы от своей слабой Хранительницы, обрушалась под мощной силой безжалостной боли. Могу поклясться, достанется всем, даже Тео.

Волна жара и моей огненной крови затопила все. И всех.

Наконец мне позволили упасть.

Разделив собственную боль, я не испытала облегчения. Отдача – это такое неприятное дело…

Я же чувствую каждого. Всех до одного корчащегося от разлитого в крови пламени.

И тебя, ледяной, я тоже чувствую. Ну и зачем ты так смотришь, зависнув под самыми облаками. Зачем?…

Сери почувствовал расставание. Это столь ненавистное чувство одиночества. Он жил с этим три года и всю жизнь до нее. Без этого тепла, близкого и родного. А теперь его опять не стало.

Вот она, здесь. Но словно ее и нет. Что это?

Оглядевшись, Сери нашел глазами свою женщину. И если в первую секунду испытал облегчение, то буквально в следующую испугался.

Она стояла между ними, неестественно выгнув спину и запрокинув голову. Распахнутые крылья упирались в землю, давая ей дополнительную опору. Осунувшиеся, замершие, словно каменные черты лица. Глаза, в которых плещется боль.

В следующее мгновение ее отголоски опалили его кожу.