Алауэн. История одного клана

Прикрыв лицо руками, я постаралась не расплакаться. Не дело это – реветь при младшей сестренке.

– Почему мне не сообщили? Я же маг и могла хоть что-то придумать. А вместо этого теряла драгоценное время, гуляя с оборотнями и эльфами. Вот!..

Глотнув отвар, сделанный для Леониды, я окончательно успокоилась и уже тверже заговорила:

– Как всегда. На службе, – растерялась она.

– Так, Леонида… – положила я руки на плечи сестре. Да… ростиком она была мне до плеча. – Ты хочешь помочь маме? – Девушка кивнула. – Тогда собирай семью и молчи о том, что здесь было. Все понятно?

– Добрый день, господин Илуш.

– Добрый, госпожа… Александрит?

Я улыбнулась. Растерянное лицо отчима было мне благодарностью за прогулку по плацу под дружный свист шатающихся там стражников. Совсем одичали, бедные.

– Не ждали? А я приперлась. Мне надо знать, чем больна мама. И что говорят по этому поводу врачи и лекари.

– Ты изменилась, дочка.

В кресле начальника городской стражи сидел высокий, дородный мужчина с почти лысой головой и большим носом картошкой. Мой отчим.

– Годы идут. Ничто не стоит на месте.

– А матушка так надеялась, что ты с возрастом на нее больше походить станешь. Но ты вся в отца пошла, – не удержался от шпильки отчим. – Графская порода.

– Спасибо. Скорей драконья. Но это сейчас неважно.

Плюхнувшись в кресло, я вытянула ноги в облегающих кожаных брюках и высоких сапогах на шнуровке. Хотя сейчас с удовольствием переоделась бы в легкий сарафан. Эх, не зря по пути сюда зашла в магазинчик готовой одежды. Там мне подобрали несколько нарядов и обещали за пару часов подогнать по фигуре. Недешево, конечно, обошлось, цены кусючие. Но мы в столице живем, пусть и такого маленького королевства. Что же… играть, так по полной.

– Меня интересует, чем больна мама и почему меня об этом не известили.

– Я лично посылал тебе письмо с просьбой приехать, – фыркнул отчим. – Но ты так и не соизволила объявиться.

– Когда это было и куда вы его посылали?

– С полгода назад, когда Амалите только стало плохо. А посылали туда, откуда пришло твое последнее письмо. В какую-то школу.

– Посылали? Кто именно кроме вас знал про письмо?

– Прямая. Письма я не получала и намерена разобраться, в чем тут дело. Болезнь мамы очень серьезна?

– Серьезней некуда. – Отчим вздохнул и откинулся на спинку кресла. Для всегда подтянутого, не потерявшего военную выправку, строгого мужчины это более чем несвойственный жест. – С полгода назад случился первый приступ. Амалита потеряла сознание. Сейчас приступы происходят в среднем раз в несколько суток. Врачи, лекари и маги, которых мы специально выписывали, утверждают – у нее темнота в сердце. И что-то еще… не знаю, как все это правильно называется. Они прописали ей лекарства, травок надавали.