Алауэн. История одного клана

 – Что тебе не нравится? То, что я маг? Но что сделать, если у меня есть этот дар.

– Которым ты кичишься.

– Леонида, я не хотела никого обижать. Объясни мне, что я сделала не так.

– Приехала, – вырвала свой локоток сестра.

– А почему я не могу приехать к себе домой? – застыла я.

– К себе? – словно взбеленилась она. – А где тебя носило все это время. Ты этот дом драишь каждый день, ты на него работаешь? Ты от нас уехала за красивой жизнью, вот и езжай дальше. Этот дом не твой. И пекарня тоже. И поля. И булочная тоже. Она моя. Мама мне ее обещала.

Тут-то Леонида и поняла, сколько лишнего сказала.

Интересно, сама, дуреха, догадалась или на меня наконец посмотрела.

Судя по всему, последнее.

– Ш-што? Ты реш-шила, ш-што я с-са нас-следс-ством приш-шла? Моя с-сес-стра. С-сумасш-шес-ствие!

Звук падающего тела отвлек меня от дальнейшего шипения.

Бедная сестренка, никаких девичьих нервов не хватит увидеть эдакое шипящее чудо с чешуйками по телу, когтями, узкими зрачками. Хорошо, хоть сумка при мне. Присев рядом с бесчувственной сестрой, сунула ей под нос флакончик с жутко вонючим зельем. Та мигом пришла в себя.

– А… что происходит?

– Ничего. Ты в обморок свалилась как аристократочка какая, – фыркнула я.

– Да? Но тут… Ксана?

– Что? Сама же назвала меня магом. Думала, мы только на метле летать да шариками кидаться горазды?

По глупому выражению ее лица можно было понять – да, думала. И правильно думала. Откуда же ей знать, что некоторых дурных магичек могут одраконить.

До дома мы дошли молча.

Но уже там я прижала сестрицу к стенке:

– Что значит – наследство? Какое наследство при живой матери? Вы что тут, совсем сдурели? Или мне уже мать нельзя видеть?

– Что-то ты раньше не очень рвалась к ней.

– К ней рвалась. Только знала, стоит мне приехать, тут же появитесь вы, мои любимые родственнички, и все начнется сначала. Я раньше никогда не понимала, почему меня везде любят и ценят, а здесь ненавидят? Почему пытаются выжить из собственного дома? Теперь все стало на свои места. Жадность взыграла. Как же, старшая дочь нашей предприимчивой матушки, первопричина этого состояния, сокровище Амалиты. Мне плевать на ваши деньги. Я маг и сама могу заработать. А вы… она ведь не дура, Леонида. Мама прекрасно знает, за что вы меня ненавидите. И это делает ей больно. Это разрывает ей сердце.

Неожиданно для меня Леонида разревелась. Да с причитаниями и навзрыд. А потом, немного успокоившись (для чего мне пришлось экстренно заваривать кое-какие травки), сказала:

– Она действительно умирает, Ксана. Мама больна.

– Что? – Я даже села.

– Мне Петра и Славиж сказали: если ты явишься, то только за наследством, и на маму тебе плевать. Они и запретили говорить о маме.

– Не знаю точно. Что-то с сердцем. Говорит, в груди давит.