Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Что делать? Тут казаки яицкие надоумили купца ржев­ского:

– Да зачем самого-то просишь? Ты проси лучше Перфильева или Творогова, они тут главные заводилы всему… А наш царь и сам-то их завсегда слушается…

На бивуаке в лесу Долгополов сказал Перфильеву:

– Уж ты будь другом, скажи его величеству, чтобы отпустил меня, а я ему цесаревича Павлика привезу…

Перфильев (правая рука Пугачева) разругал купца:

– Брось язык-то свой об “величество” мусолить! Мы и сами ведаем, что никакой он не царь, а так… пустое. Нам бы тока Россией тряхнуть, чтобы казаков Яика не обижали, вот к нему и склонились. Коли захотим, так сами царями сделаемся!

После сожжения Казани пугачевские отряды были разбиты правительственными войсками генерала Михельсона и отступили в панике, народ разбегался – кто куда. Но даже сейчас Пугачев глаз не сводил с Долгополова, а когда после обеда заваливался спать под телегой, Астафий Трифонович обязан был веткою мух от него отмахивать. Слышал он, как судачат меж собою казаки:

– Долго ль нам за ним, гультяем, волочиться? Гляди, уже всех повыбили… Эдак на Яике и мужиков боле не станется!

– Сказывали люди шаталые, быдто императрица Катька тридцать тыщ посулила Яику, ежели мы шатуна нашего скрутим.

– Эва! Деньги немалые. Кто откажется?..

Против Пугачева уже вызревал зловещий заговор.

Но разговоры казаков западали в память Долгополова, и он уже сложил план дальнейших действий. После переправы через Волгу “батюшка-осударь” подобрел. Долгополов встретил его в обозе среди телег с добром, в подоле рубахи он нес куда-то кучу денег. Сев на траву, Пугачев отсчитал ровно пятьдесят рублей:

– Ну, треклятый, теперича убирайся отсель!

Долгополов чуть не расплакался от досады:

– Да мой-то овес, что я продал тебе в Ораниенбауме, чать, дороже мне обошелся. Опять же в дороге истратился…

Пугачев развернулся и в полный мах дал ему в ухо:

– Молчи, паскуда, покедова башку не снес я тебе…

Долгополов, вернувшись во Ржев, под родимый кров, начал снова собираться в дальнюю дорогу.

– Эк тебя носит-то, очумелого, – сказала жена.

– Молчи, дура! Я новую прибыль учуял.

Надел зеленый кафтан, ножницами подровнял бороду.

– А камушки мои куды подевал? – приставала жена.

– Будут тебе бриллианты с яхонтами.

– Да откеле ждать-то мне их? Нешто с тебя?

– Теперича жди от самой императрицы…

Вот и Петербург! В пятом часу утра он появился в Мраморном дворце, где проживал фаворит императрицы граф Григорий Орлов, и дежурному рейтару, который остановил его, сказал:

– Нагни голову, на ухо скажу тебе… Дело у меня до его сиятельства Орлова будет важное. Государево.

Орлов вышел в халате, еще заспанный.