Истинный выбор

Палач занял своё место. Толпа радостно загудела. Стража начала выводить тех, для кого сегодняшний день — последний, вот только... Почему их семь, а не восемь? Твою ж мать! Кровь ударила в мозг, и в голове начали откручиваться разные варианты развития событий. Сделал пару шагов, приближаясь, пытаясь узнать её среди одинаковых безликих фигур с мешками на голове, готовый… на что готовый? Да на всё, чёрт возьми!

В этот момент рядом, словно из ниоткуда, возник помощник.

— Генерал, её там нет.

— Где именно?

— На тюремной площади. И в тюрьме тоже. Она покинула камеру пару часов назад. У стражи на руках приказ о помиловании за подписью Императора.

За два часа до этого.

Ангелина.

Это было ужасное утро. Проснуться, зная, что делаешь это последний раз в жизни — что может быть более жутким? Разумеется, у меня было время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, где я нахожусь и зачем.

Но ведь плохое случается где-то и с кем-то, только не с нами — так мне казалось до последнего.

Осознание ужаса и неотвратимости предстоящей казни накрыло лишь сейчас, когда вместе с тарелкой утренней каши мне положили мешковатый балахон и мешок на голову из той же ткани."

"Немногословная грубоватая женщина вкатила на тележке таз с водой и положила рядом полотенце и кусок мыла. Потому что негоже грязными возноситься к Стихиям. Ну да, ну да. В Альдебран жизнь начинается благодаря Стихиям, и после смерти возвращается к ним же.

Не веря, что делаю это, как смогла, помылась и заплела волосы в простую косу. Держа спину прямой, села на кровать и разгладила пальцами грубую ткань робы.

Тело начала бить крупная дрожь. Скоро я умру. Меня не будет. Солнце продолжит вставать. В пекарнях испекут вечерний хлеб. Матери будут укачивать младенцев перед сном. А меня здесь уже не будет! Мой ребёнок никогда не родится, не увидит свет и не закричит. Накрыла руками живот, пытаясь его почувствовать. Мою частицу. Прости меня, кажется, я не смогла тебя уберечь.

Почему всё это происходит со мной? За что? По щекам побежали дорожки слёз. Я упала на кровать, чувствуя лбом жёсткий матрас и сотрясаясь от рыданий, которые, наконец-то, вырвались наружу осознанием и принятием неизбежного.

Вдруг сильные мужские руки подняли меня. Я вздрогнула и обернулась. Сквозь пелену слёз разглядела посетителя и не сдержала удивления:

— Вы?

Лорд Стилл обеспокоенно всматривался в моё лицо, не убирая рук с плеч. Безупречный, в своём белоснежном камзоле, с гладкими светлыми волосами, аккуратно уложенными назад. Его внешний вид служил сейчас насмешкой для меня, одетой в робу из небеленого льна. Инстинктивно отодвинулась к стене, вытерла мокрые щёки и обняла себя за колени.