Сбежать от истинного. (Не)Желанная невеста

"А может, не стоит поступать так жестоко?" – внезапно остановил меня внутренний голос совести.

Я сжала руки в кулаки так, что ногти впились в нежную кожу ладоней.

– Он заслужил! Так пусть поплатится, – процедила я сквозь зубы. Голос мой был чужим, холодным, словно это говорила не я, а некая тёмная частица внутри меня.

Сделав очередной глубокий вдох, я оторвала от подола платья лоскут ткани и засунула его вместо пробки в горлышко бутылки с вином, которое прихватила из спальни Маркуса.

Щелчком пальцев я подожгла торчащий кусок ткани. Корабль был огромен, и собственными силами я бы не смогла забросить бутылку достаточно далеко. Мне снова пришлось прибегнуть к помощи магии, от которой по телу до сих пор бежали мурашки.

Сухая древесина судна вспыхнула, словно спичка. Но позволить себе насладиться зрелищем я не могла, поэтому сразу бросилась бежать. Примерно через десять минут над городом зазвучали тревожные колокола, предупреждающие о пожаре. Поднялся переполох. Люди заметались с вёдрами воды и мешками песка, пытаясь потушить разгорающееся пламя. Кто-то взбирался на сторожевые вышки, чтобы лучше разглядеть творящийся хаос. До меня, затерявшейся в толпе, никому не было дела.

Кораблик, на который я поспешно взошла, назывался "Поцелуй ветра". На палубе лежали объёмные тюки с хорошо различимым гербом Гисарской академии целителей. Я не ошиблась – судно действительно держало курс на Лорасс.

– Вот же пропасть! Как обидно, должно быть!

– И не говори. Прямо сердце кровью обливается при виде такого. А на корабле-то в это время был кто?

– Да какое там! Корабль стоит пришвартованный вот уже больше двух месяцев, на время стоянки команду всю распустили.

– Добро… Хоть живых никого не задело, и на том спасибо.

Голоса доносились с верхней палубы, грубые и сухие, словно старое дерево, прошедшее через множество штормов. Скоро стали слышны тяжёлые шаги, приглушённая матросская ругань, кто-то отдавал приказы. Я сидела тихо, как испуганная мышка, накрытая ворохом тряпья, что нашла в трюме. Пряные ароматы лечебных трав щекотали нос, и я из последних сил сдерживалась, чтобы не чихнуть и не выдать своё присутствие.

Примерно через четверть часа, показавшуюся мне вечностью, я, наконец, услышала заветные слова:

– Поднимай якорь! Отплываем!

Судно качнулось на волнах, словно пробуждаясь от долгого сна, развернулось на правый борт, и через узкий просвет я смогла в последний раз рассмотреть удаляющийся порт и причал. "Разящий", ещё недавно гордый и величественный, был потушен, и теперь от него стелился лишь слабый сизый дымок. Корабль не выгорел до основания – пострадали мачты и бушприт, а вот паруса, некогда молочно-белые и сияющие на солнце, выгорели полностью, превратившись в жалкие обугленные лоскуты.