ИСТИНА

Рядом с ним стоял его коллега по туристской группе Кондрашов.

— А, — улыбнулся Леонид, — наш таинственный спутник.

— У меня к вам дело, Леонид Петрович. Очень важное дело.

Кравцов посмотрел на него и понял, что дело действительно серьезное.

Они свернули в маленький переулок. Там прямо на мостовой стояли столики летнего кафе.

— Леонид Петрович, — Кондрашов достал пакет, — я читал ваши статьи и книги, а потом, мне просто некому довериться здесь.

— Вам нужны деньги? — спросил Кравцов.

— Нет, Леонид Петрович. Деньги мне не нужны. — Кондрашов заказал подбежавшему официанту два кофе и коньяк.

— Так в чем же дело? — Кравцов пригубил чашку с горячим, волшебно пахнущим кофе.

— Дело вот в чем. — Борис толкнул к нему пакет. — Вы можете, вернувшись в Москву, передать его в ФСБ? Да не оглядывайтесь. За вами от «Ланкастера» следил я.

— Что в нем?

— То, что прольет правду на ряд заказных убийств в Москве и здесь, в Амстердаме. О грязном бизнесе, которым занимаются весьма высокие люди.

— Я могу это прочесть?

— Как хотите, но вам тяжело и опасно будет жить с этими знаниями.

— А почему вы сами не поедете в Москву и не передадите письмо?

— Потому что я сам участник всех этих событий, и если меня не убьют мои шефы по дороге на Лубянку, то там меня просто посадят. Вы передадите письмо?

— Это очень важно?

— Да. Оно может остановить целую цепь убийств. Только упаси бог откровенничать с Лобановым.

— Он тоже?..

— Тоже.

— Тогда я улечу ночным рейсом.

Кондрашов полез в карман, положил на стол ключи.

— А это? — удивился Кравцов.

— Могу я попросить вас о личном одолжении? Сейчас я запишу вам телефон сестры, отдайте ей ключи от моей квартиры. Мне там уже никогда не жить. Прощайте и помните, что знания увеличивают скорбь. Так, кажется, сказал Екклесиаст.

Кондрашов встал и исчез за углом. Кравцов допил кофе, спрятал конверт и ключи в карман и поехал в гостиницу собирать вещи.

Москва. Сергей Никольский

Правильно говорят, что жизнь как матрас. Одна полоска черная, другая светлая. Вот и попал майор Никольский на светлую полоску."

"Беляков, который оформлял пенсию, без звука подписал его рапорт об отпуске, генерал Колесников отбыл с делегацией Центрального округа в Пекин, а Воробьев, оставшийся на хозяйстве, подмахнул бумагу без звука. И наступил отпуск. Сорок свободных дней. Конечно, надо было уехать. Да куда денешься с жалкими майорскими отпускными.

Но все равно он был свободен. Раньше, уезжая на юг или в Прибалтику, Сергей звонил в отделение, узнавал, как движутся дела по всяким кражонкам и разбоям.

Но это было раньше.

Сразу после убийства Жилина он позвонил Олегу Кольцову, рассказал ему обо всем.

Конечно, показал билет из Таллина в Москву и паспорт с отметкой эстонских пограничников.