ИСТИНА

Какие-то милые старушки рассматривали в киоске луковицы тюльпанов.

Кондрашов вспомнил свою покойную бабушку Надю, страстную любительницу цветов. Она, наверное, была бы счастлива попасть в этот заповедник растительной роскоши.

Борис поднялся по лестнице на второй этаж. До назначенного времени оставалось еще семь минут.

Он с любопытством поглядел вниз. Там сновали вагонетки, наполненные гвоздиками, тюльпанами, розами."

"Он стоял на овальной галерее. По бокам ее расположились аукционные кабинки. За их стеклянными стенами, как в немом кино, люди кричали, поднимали карточки. На электронном табло загорались цифры и непонятные Борису знаки.

Беззвучно кричали маклеры, с легким гулом двигались на первом этаже вагонетки с цветами, шустрили по галерее туристы.

Густой цветочный запах что-то неясное напоминал Кондрашову, а вот что — он никак не мог вспомнить. Борис посмотрел на часы. Пора.

На третьем этаже посетителей почти не было, да и аукционные кабинки пока были пустыми. Он начал считать.

Первая.

Вторая.

Третья.

Четвертая.

У пятой, облокотившись на перила галереи, стоял Серега Попов.

Борис даже обрадоваться не успел.

Он увидел, как его дружок поднимает пистолет.

Вот и все. Вот и отгулял ты, Борис Кондрашов.

За его спиной раздался тихий хлопок.

Серега дернул головой и, перекинувшись через перила, рухнул вниз, в вагонетку с цветами.

— Скорее! — Бернар схватил Бориса за руку, потащил к выходу.

— Откуда ты?

— Я же обещал тебя прикрывать.

В машине Бернар протянул ему бутылку виски.

— Пей.

Кондрашов сделал два жадных глотка. Стало легче, и он вспомнил, откуда знаком ему этот цветочный запах. Так обычно пахнет в ритуальных залах на похоронах.

— Я узнал этого парня, — сказал Бернар, — это один из твоих друзей, перед которыми у тебя есть обязательства. Не так ли?

— Неужели ты его запомнил с той ночи?

— Еще бы. Он снял с меня часы и отобрал деньги.

— Разве ты этого не делал, Бернар?

— Я? — Француз засмеялся. — Делал, конечно, когда служил в Иностранном легионе.

Борис замолчал. Выпитое виски хозяйничало в нем, расслабляя, делая все происшедшее простым и нестрашным.

Неужели Сережка Попов из-за своей глупой жадности приехал убивать человека, который трое суток тянул его, раненного, по джунглям, отбиваясь от южноафриканских коммандос и местных чернозадых инсургентов?

Неужели забыл все это Серега Попов? Продал его за золотые цепочки, джакузи в ванной, подержанный «мерседес».

Но он же не сам поехал в тихий Аальзмеер убивать своего командира и друга. Его послали. И дал команду Новожилов, потому что Вдовин не стал бы делать этого на свой страх и риск. Значит, Новожилов испугался, что всплывут московское и амстердамское убийства. Два банкира, связанные с «Астрой», умирают одинаковой смертью.