ИСТИНА

Оформили его увольнение стремительно и легко. А через несколько месяцев его нашел Новожилов. Вдовин начал работать у него с какой-то обреченной яростью, словно мстил кому-то за сломанную жизнь. Он разрабатывал комбинации, проводил сложнейшие акции.

Вдовин считался хорошим профессионалом. За много лет работы в Европе ему удалось создать вполне надежную агентурную сеть, обзавестись прекрасными связями и доверительными отношениями с весьма влиятельными людьми.

Теперь, опираясь на них, он работал не для обеспечения безопасности страны, а для того, чтобы бывшие партлидеры из провинции набивали себе карманы.

Сегодня он впервые в жизни убил человека ради сытого благополучия тех, кого он презирал.

Вдовин досконально изучил досье функционера, который фактически был главой их подпольной фирмы. Оно было точно таким же, как у всех, кто прорвался к власти в его несчастной стране.

Сидя в маленьком баре, он физически ощущал, что ему, бывшему работнику разведки, нет места в этом новом, неведомо кем созданном обществе."

"Он допил кофе и вышел. В черной воде пруда покоился свет фонарей. Горели огоньки окон. Город был спокоен и тих.

Он медленно шел по переулку к машине, ощущая звенящую пустоту. Ему казалось, что из него выкачали кровь и пустили по сосудам какой-то тяжелый и жгучий раствор.

Вдовин подошел к машине, достал ключи.

— Это ваша машина? — К нему подошли двое молодых ребят.

— А в чем дело?

— Я из уголовного розыска, старший лейтенант Лепилов. — Один из ребят достал удостоверение. — Документы.

Вдовин вынул свою книжечку-документ, протянул Лепилову.

— Ассоциация ветеранов внешней разведки, — вслух прочитал офицер, — генерал-майор Вдовин… Пожалуйста, товарищ генерал.

Лепилов вернул удостоверение.

— Вы себя плохо чувствуете, товарищ генерал?

— Нет, старший лейтенант, я плохо живу в это время.

— Мы тоже не лучше. Езжайте осторожно.

— Спасибо.

Вдовин въехал во двор своего дома на Кутузовском проспекте. Квартиру здесь он получил в мае восемьдесят второго. Тогда на стене дома не было памятных досок Брежневу и Андропову.

В те годы квартира в этом доме была признаком особого доверия, своеобразной наградой.

Жить рядом с руководством страны было знаком некоего приближения к государственной элите.

Нынче все изменилось. Престижные квартиры скупили у обедневших бывших веселые коммерсанты. Что и говорить, у всех сегодняшних скоробогачей был гипертрофированный комплекс «кухаркиных детей». Поэтому им хотелось строить дачи именно в Барвихе и жить в квартирах, которые когда-то занимали министры и члены политбюро.

Вдовин приткнул свою скромную «шестерку» рядом с громадным «доджем», закрыл дверь и вышел.

Он принял решение, поэтому был спокоен. Все происходящее он как бы наблюдал со стороны.