ИСТИНА

Внешним аксессуарам благополучия он придавал особое значение. Пригнал из Мюнхена БМВ, одевался только в «Калинке-Стокманн», носил золото и отпадные часы.

— Ну, если нравится… Проходи.

— Ну что ты, в натуре, командир, достаешь меня с этими цацками.

— Да носи на здоровье. Ты теперь новый русский.

— Ну чё ты, в натуре…

— Вот видишь, и говорить стал, как малолетка из Матросской Тишины.

Серега насупился. Он любил и уважал Кондрашова с тех пор, как они вместе портили жизнь южноафриканцам в Анголе, а особенно в Мозамбике.

Борис Кондрашов тогда еще не был Капитаном, носил погоны старшего лейтенанта и командовал особой диверсионной группой, в которой специалистом-подрывником был старший прапорщик Попов. Поэтому любое замечание командира Сергей воспринимал болезненно.

— Иди мойся, командир, а я завтрак сооружу.

— Ты ко мне по делу или просто в гости?

— По делу, командир. — Сергей поставил кофейник на плиту.

— Тогда готовь завтрак, а я — в душ. — Капитан пошел в ванную.

Холодная вода окончательно отбросила остатки сна. Он стоял под тугими струями и смотрел на себя в зеркало.

Тридцать два, а сложен он неплохо, ни одного грамма жира. Только рубцы — отметины после Анголы и Мозамбика — оставались на теле.

Он смотрел в зеркало и думал о том, что, если бы опять его послали воевать в джунгли, он не просто поехал бы, а побежал со спринтерской скоростью. И денег ломовых не надо, и тряпок, и кабаков. Лучше быть офицером великой страны, чем подручным у непонятного человека.

Борис растерся полотенцем докрасна, накинул халат и вышел на кухню.

Сергей сообразил завтрак. Стол был накрыт с профессиональным военным шиком.

Капитан сел за стол, отпил кофе.

— Что за дело, Сергей?

— Шеф срочно требует. Он уже знает, что ты завалил чекиста. Как же так, командир?

— Сука Рудерман подставил.

— Не может быть!

— Как видишь, может.

— Вот сука, — злобно сказал Сергей, — ну, ему теперь не жить.

Борис допил кофе, сполоснул чашку. Он не любил, когда в доме оставалась грязная посуда.

— Поехали.

Майор Олег Кольцов

Лицо сидящего человека распадалось на множество мелких деталей, и он, как в детстве, когда собирал из кубиков нужное слово, пытался совместить эти детали.

Наконец ему это удалось, и Олег увидел незнакомого человека.

— Здравствуйте, Олег Николаевич, я следователь прокуратуры Востряков.

— Где я?

— В госпитале, на Пехотной. Вы можете отвечать на мои вопросы?

Лицо следователя плыло, рассыпалось и складывалось вновь. Но теперь у него не было правого уха.

— А почему у вас одно ухо?

— Как так? — удивился Востряков, но, посмотрев на раненого, видимо, понял все. — Я его дома забыл, Олег Николаевич, приеду дня через два, обязательно прихвачу с собой.