Исступление

— Не сказала бы… Это ежемесячное недомогание, — кстати, может, именно из-за задержки мне стало так плохо? Нервы ведь прежде всего сказываются на женском здоровье.

— Недомогание? Ежемесячное… — сдерживалась, чтобы не засмеяться, наблюдала, как до Али понемногу доходит.

Он вдруг поперхнулся, опустил взгляд в пол и отошёл в сторону.

— Прошу, Снежана Александровна.

* * *— Здравствуйте, — склонилась к окошку, нашла взглядом женщину в белом халате. — Будьте добры… Что-нибудь от головокружения.

— С чем связано?

— Простите?

Женщина покачала головой, возвела взгляд к потолку.

— Головокружение — это, девушка, симптом. Так с какой болезнью он связан? Вы были у врача?

— Это просто от усталости. Нервничаю ещё много. Ну и вот… И от тошноты что-нибудь. Может, какой-нибудь комплекс витаминов?

— От тошноты? — изумлённо взглянула на меня из-под очков. — Хм… Это точно не от нервов. Вот, держи, — протянула мне розовую упаковку.

— Это… Тест на беременность?

— Он самый, — женщина кивнула, а у меня заныло в груди от тупой боли.

— Я не могу иметь детей. Поэтому, будьте так любезны, дайте витамины.

Женщина улыбнулась, склонилась к окошку, опираясь локтями о стойку.

— Я, моя хорошая, пятнадцать лет проработала в роддоме и очень хорошо знаю, как выглядят беременные. И бесплодных таких я там сотнями перевидала. Роды у них принимала. Так что бери тест и с тебя шоколадка, если я права. А я права.

* * *— Вот! — положила шоколадку на стойку, а женщина подняла на меня растерянный взгляд. Узнав меня, засмеялась.

— Я же говорила тебе, что беременна, а то бесплодная, бесплодная… У тети Веры глаз на это дело намётан. Ещё устанешь рожать.

Не в силах выдавить из себя ни слова, тихо плакала, закрыв лицо руками. Я ведь была уверена, что родить самой мне не светит. Я даже не сомневалась в вердикте врачей, просто приняла на веру всё, что мне сказали.

Грудь разрывало от счастья и боли одновременно, а тело трясло от шока. Я не поверила первому тесту. Я перевела их десять штук, прежде чем осознала — это правда.

Скрипнула дверь, и женщина взяла меня за руку.

— Пойдём-ка, милая. Я как раз чай пью с ромашкой. Тебе тоже не помешает, — завела меня в подсобку, усадила на стул. — Успокойся. Нельзя нервничать. Тебе теперь нужно думать о малыше.

О малыше… У меня будет ещё один ребёнок. Мой ребёнок. Тот, которого выношу под сердцем.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась женщине, принимая чашку с ароматным напитком.

— Папаша-то знает? И почему сейчас у меня рыдаешь, а не с ним делишься?

Подняв взгляд на добрую женщину, затаила дыхание. Марат… Это ведь его ребёнок. Как я скажу ему об этом? Я ведь убедила его, что не могу иметь детей… Да я и сама была уверена.