Испытание Уинтер

– Вадим? При чём тут он? – лихорадочно спросил он. – Нужно помочь Лео. Если лягушка ядовитая, от неё ведь должно быть противоядие? Ариана, ты сама говорила, что противоядие есть всегда!..

– Саймон… – Она мягко взяла его за руку. Он попытался освободиться, но она крепче сжала ладонь. – Листолазы – самые опасные животные на планете. Лекарства от их яда не существует.

Не существует. Её слова зазвенели в ушах Саймона, отражаясь бесконечным эхом, пока не затмили собой остальные звуки. Он повернулся к дедушке, крепко сжимая его запястье. Под пальцами ещё бился пульс, но он затихал, и Саймон вырвал ладонь из рук Арианы.

– Всё будет хорошо, – дрожащим голосом произнёс он, склоняясь над дедушкой. – Всё будет хорошо, Лео, правда? Тебя ждёт Зия, у неё скоро родится ребёнок… Ты же не можешь их бросить? Не оставляй меня одного. Умоляю…

По щекам катились слёзы. Срываясь, они падали на лицо дедушки, и хотя тот не шевельнулся, Саймон встретился взглядом с его чёрными, невидящими глазами. Он не мог говорить, но его губы слегка шевельнулись.

«Ничего не бойся».

Странный рёв вдруг разнёсся по пещере, заглушая остальные звуки, и только когда Ариана коснулась его плеча, Саймон понял, что это он сам заходится в крике.

Но ни боль, ни отчаяние не могли изменить то, что было предрешено. Саймону лишь оставалось беспомощно смотреть, как Лео делает свой последний вздох и судорожно выдыхает.

Смотреть, как обрывается его жизнь.

16

Под землёй

Два года назад, в сентябре, на глазах Саймона дядя Дэррил истёк кровью на крыше Небесной башни.

Тогда он ещё не сталкивался со смертью. Конечно, он про неё слышал и знал, что это такое. Но не представлял, каково это, когда чужая смерть перемалывает тебя, ломает на части, и из них появляется совсем другой человек – тот, который всё понимает.

Это понимание никуда не ушло. Но с течением времени Саймон привык к нему. Научился обходить дыру в сердце, и жизнь потихоньку преобразилась. У него появились друзья, дядя Малкольм, мама – даже родной брат, хотя в первый год Нолан едва ли с ним разговаривал. Он вспоминал про дядю Дэррила каждый день, но боль потери просто стала частью жизни.

Оказывается, Саймон успел забыть, насколько она мучительная. Как глубоко проникает горе, как тяжело прийти в себя в самые первые часы. Он сидел у стены пещеры где-то под деревней, и всё казалось ему нереальным. Его охватило безразличие ко всему, кроме последних мгновений жизни дедушки; они безостановочно маячили перед глазами, а в ушах стоял его последний выдох.

Лео не умер. Он просто не мог – он ведь был практически непобедимым. Сильнее дяди Малкольма, сильнее всех. Он был настоящим Звериным королём. Он пережил Ориона. Пережил потерю семьи. Он всё пережил.

А сейчас – не смог.