Исповедь

Голос прорезал туманную плотную пелену глубокого сна, звуковые волны и нервные рецепторы работали сообща, чтобы пробудить мой мозг, уговорить меня проснуться и вернуться в мир трезвой жизни.

Мозг отказывался подчиняться. Я перевернулся на бок, но вместо одной из моих древних, сплюснутых подушек я уткнулся лицом в обнаженную плоть. Голые бедра. Я машинально обхватил их рукой, прижимаясь носом к гладкой, сладко пахнущей коже.

Пальцы прошлись по моим волосам.

– Пора просыпаться.

То были скорее бедра, чем просьба, но в конце концов мне удалось заставить себя открыть глаза, и я сразу же пожалел об этом.

– Ох ты ж, – простонал я. – Чувствую себя дерьмово.

– Из-за выпивки или своего поведения?

Я продолжал прижиматься лицом к бедру Поппи.

– И то и другое, – пробормотал я.

– Я так и подумала. Что ж, пришло время поправить самочувствие. Я разложила для тебя кое-какую одежду на кровати.

Бедра отодвинулись, что меня опечалило. Поппи свесила ноги с кровати, встала и потянулась, как будто долго находилась в одном положении, но теперь она уже не была обнажена, на ней были короткая туника, подпоясанная на талии, и сандалии-гладиаторы.

– Ты уходила, – обвинил я.

Она кивнула.

– Я не могу поехать туда, куда мы собираемся, в одной из твоих футболок и, естественно, не хотела надевать свою грязную одежду. Меня не было всего несколько минут, честное слово.

Я медленно сел и принял стакан воды и «Адвил», которые она протянула.

– А теперь одевайся, – скомандовала она. – У нас свидание.

* * *Полчаса спустя мы выезжали на межштатную автомагистраль в ее «фиате». На мне были темные джинсы и мягкий пуловер, который Шон подарил мне на прошлое Рождество, поскольку постоянно стремился улучшить мой гардероб. Это был повседневный наряд, несмотря на смехотворную цену пуловера, я гадал, зачем мы едем в город, если не для того, чтобы пойти в какое-нибудь шикарное и дорогое место.

– Куда мы едем? – поинтересовался я.

Поппи молчала, поглядывая в зеркала и вытягивая шею, пока пробиралась сквозь плотный поток машин субботним вечером. Я решил не давить на нее, хотя любопытство убивало меня, равно как и небольшое беспокойство, что кто-нибудь увидит нас вместе.

Наконец она сказала:

– В одно место, куда я давно хотела тебя сводить. Но сначала нам нужно поговорить о вчерашнем вечере.

Да, нужно, но теперь, зная, что она не спала со Стерлингом, я в большей степени хотел вообще избежать болезненного диалога. Эти последние полтора дня грубо вытолкнули нас за пределы стадии притворства, за пределы того места, где мы могли просто представлять мир снаружи, как не имеющую значение бурю, безрезультатно бьющуюся в наше окно, и я ненавидел это.