Исповедь

 – И я вос хищен тем, насколько ты предан своей истории. Я сам человек приличий. – Он вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт из плотной бумаги и протянул его мне. – Вместе с тем я также состоятельный человек, и поэтому мы можем оставить это первоначальное позерство и перейти прямо к сути дела.

Я смотрел на него, разматывая бечевку в верхней части конверта, из которого вытащил большие глянцевые фотографии. В глубине души я боялся, что это будут их с Поппи снимки, еще одно свидетельство их прошлого, которое расстроит меня. Но нет, это было во много раз хуже.

Широкоплечий мужчина ночью пересекает небольшой парк. Тот же мужчина у затемненной садовой калитки. Фото целующихся у кухонного окна мужчины и женщины.

Я выдохнул.

Слава Иисусу, не было никакой наготы и ничего греховней поцелуя, но это не имело значения, потому что на всех снимках было отчетливо видно мое лицо, и этого было достаточно. На самом деле этого было более чем достаточно – эти фотографии были моей погибелью.

– И будь уверен, у меня есть цифровые копии, – радостно поделился Стерлинг. – Так что смело оставь их себе. На память.

– Вы следили за нами, – сказал я.

– Я же сказал, что я человек со средствами. Когда Поппи продолжала отказываться отвечать на мои звонки, даже после того, как я пообещал, что приеду за ней, я начал задаваться вопросом, не встретила ли она кого-то другого. Поэтому решил все выяснить. Поскольку она не согласилась… пока… на мое предложение, я не возражал, если бы она с кем-нибудь трахалась. Но влюбиться в другого мужчину… Ну, я знаю Поппи и знаю, какое препятствие это создаст.

– Ты шпионил за нами, – повторил я. – Ты вообще себя слышишь? Это безумие.

Стерлинг казался сбитым с толку.

– Почему?

– Потому что, – сказал я, поддавшись гневу, и мои слова звучали напряженно и натянуто, – люди не шпионят за другими людьми, особенно за своими бывшими подружками. Это преследование – на самом деле это юридическое определение домогательства. Мне наплевать, что ты богат и можешь заплатить кому-то другому, чтобы он сделал это за тебя, – это одно и то же, черт возьми.

Он все еще выглядел растерянным.

– Тебя расстроило именно это? Не то, что у меня есть доказательства, которые могут разрушить твою жизнь? Не то, что я покину этот город и Поппи непременно будет рядом со мной?

– Ты настолько уверен в этом исходе, – сказал я, заставляя себя не думать о том, что Поппи последует за ним, – но забываешь, что это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни ко мне, – это ее выбор.

Стерлинг пожал одним плечом, как будто я либо притворялся тупым, либо был намеренно благородным, и у него больше не было на это времени.

– Так в чем же суть дела? – спросил я, убирая снимки в конверт.