Исповедь

«Хороший парень Тайлер, будь хорошим парнем Тайлером, – велел я себе. – А еще лучше – будь отцом Беллом». Отец Белл не ревновал к этому человеку, не завидовал его привлекательной внешности, дорогой одежде и притязаниям, которые тот имел на Поппи. Отца Белла не заботила словесная перепалка с незнакомцем, и он, конечно же, не стал бы заниматься чем-то столь варварским, как борьба за взрослую женщину, которая была способна самостоятельно принимать решения и делать свой собственный выбор.

Я прислонился к скамье и послал ему еще одну улыбку, зная, что моя поза выражает непринужденный контроль и естественное дружелюбие, а также напоминает ему, что я так же высок и хорошо сложён, как и он.

– Простите, не думаю, что понимаю вас, – наконец сказал я. – Как я уже говорил, нет никакой конкуренции.

Он воспринял мои слова иначе.

– Тебе бы хотелось так думать, правда? – Он еще раз оглядел меня, а затем, казалось, сменил тактику, прислонившись к скамье и скрестив руки на груди. – Она рассказывала обо мне? – спросил он. – Я уверен, что рассказывала. Исповедь – это же католическая хрень, верно? Она упоминала меня в своих исповедях?

– Я не имею права…

Он взмахнул рукой, и на пальце блеснуло обручальное кольцо.

– Безусловно. Ну, возможно, она все-таки не захотела раскрывать определенные подробности обо мне: сколько раз я могу заставить ее кончить, как громко она выкрикивает мое имя, все места, где я ее трахал. Знаешь, однажды я поимел ее всего в нескольких футах от сенатора США, во время открытия художественной выставки в Метрополитен. Она всегда была готова. По крайней мере, для меня.

Лишь годы выработанного милосердия и самодисциплины удержали меня от того, чтобы не заехать кулаком в классически квадратную челюсть этого парня. Не только из ревности, но в равной степени из-за мужской потребности защитить честь Поппи и помешать ей пересмотреть свой выбор относительно этого мудака."

"«Ей не нужно, чтобы ты защищал ее честь», – мысленно успокаивал меня союзник феминисток Тайлер. Но обычному Тайлеру, американцу ирландского происхождения, который наслаждался сексом, виски и отборным матом на футбольных матчах, было все равно. Не имело значения, нуждалась ли она в моей защите, и не имело значения, что я не имел на это права, – Вселенная пошатнулась из-за мудацкого поведения этого парня, и у меня чесались руки это исправить.

– Задело за живое? – насмехаясь, спросил Стерлинг.

– Я считаю Поппи членом своей паствы, – сказал я, наклоняя голову в знак признания. К счастью, мой голос не выдавал ничего, кроме легкого неодобрения. – Мне больно слышать, когда о любом из них отзываются неуважительно.

– Ах, конечно же, – произнес Стерлинг.