Исповедь

Джордан закончил свои молитвы, осенил себя крестным знамением, встал с намеренной медлительностью и повернулся ко мне.

– Отец Белл, – официально произнес он.

Я сдержался, чтобы не закатить глаза. Он всегда был таким – отчужденным и напряженным. Даже в тот единственный раз, когда случайно выпил лишнего на барбекю в семинарии и его рвало всю ночь, а мне пришлось с ним нянчиться. Но то, что казалось высокомерием или неприветливостью, на самом деле было всего лишь признаком его яркого внутреннего мира, неизменной атмосферы святости и богодуховности, в которой он жил, атмосферы настолько ощутимой для него, что он не понимал, почему другие люди не чувствуют этого так, как он.

– Отец Брейди, – ответил я.

– Полагаю, ты здесь для исповеди?

– Да.

Я встал, и он окинул меня взглядом с головы до ног. Последовала долгая пауза, в течение которой выражение его лица из растерянного превратилось в печальное, а затем сменилось непроницаемым.

– Не сегодня, – наконец сказал он, а затем повернулся и направился к своему кабинету.

Я находился в растерянности.

– Не сегодня? В смысле, никакой исповеди сегодня? Ты занят или что-то еще?

– Нет, я не занят, – ответил он, продолжая идти.

Я нахмурился. А законно ли вообще по церковным уставам было отказать кому-либо в исповеди? Я был уверен, что это не так.

– Эй, подожди, – окликнул я.

Джордан не остановился. Он даже не потрудился обернуться, чтобы показать, что услышал мои слова, или удостовериться, что я побежал за ним.

Мы вошли в маленький коридор, вдоль которого тянулись двери, и, только последовав за ним в его кабинет, я понял, что дело вовсе не в его обычной сдержанности. Отец Джордан Брейди был расстроен.

Когда я приехал, он определенно таким не был.

– Чувак, – сказал я, закрывая за собой дверь его кабинета, – какого хрена?"

"Он сел за стол, ранний послеполуденный свет окрасил его светлые волосы в золотистый оттенок. Джордан был симпатичным малым, обычно парней с такими волосами и здоровым цветом лица можно увидеть только в рекламе Calvin Klein. Кроме того, он был в хорошей форме, мы и сдружились с ним на первом семестре нашей программы по богословию, потому что постоянно сталкивались друг с другом в спортивном зале. В итоге следующие два года мы жили в одной квартире, и я был почти уверен, что мог считаться самым близким его другом.

Вот почему я отказывался сдаваться.

Не поднимая глаз, Джордан включил ноутбук.

– Приходи позже, отец Белл. Не сегодня.

– Церковный закон гласит, что ты обязан выслушать мою исповедь.

– Церковный закон – это еще не всё.

Это меня удивило. Джордан не нарушал правил, своей строгостью и категоричностью он напоминал жуткого убийцу из «Кода да Винчи».